Исторгая треск каскадной дуги, стена прошла через Виндмана и, очертив белесой пеной лицевой фасад двухэтажного китайского ресторана, поспешила дальше резать городскую ночь. Борис посмотрел ей вслед. Давно прошли времена, когда от нее все шарахались. Если тебя «сканируют» каждые две минуты сорок четыре секунды, в конце концов, перестаешь на это обращать внимания и умудряешься даже засыпать под звуки неживого стрекота. Хотя в первую ночь младший сын жаловался, что ему снятся огромные летающие тараканы.
Пока Борис пробирался к ресторану, обходя опрокинутый микроавтобус, а за ним смятый «Рейдж Ровер», устремивший к небу изогнутые колесные диски в ошметках лопнувших шин, стена темно-синего льда выходила из-за его спины еще дважды.
В ресторане Бориса встретила музыка, в печальном звучании которой доминировали флейта и какой-то загадочный струнный инструмент, своими экзотически-обреченными переливами низвергавший все происходящее в область несущественного.
Он оглядел пустой зал, выдержанный в ярко-красных тонах, отягощенных тусклым светом «китайских фонариков». Драконы на стенах прятались среди хамедорей и стрелиций, чистые столы отливали красноватыми бликами. Обстановка чем-то напоминала старую фотолабораторию, пока через зал не прошла стена неосязаемого льда. В необычном антураже низкочастотный гул электротрансформатора преобразовался в жужжание мутировавшей цикады.
Борис не без труда нашел лестницу, прикрытую тяжелыми красными шторами с золочеными аистами, и проследовал к ней, косясь на барную стойку.
Зал на втором этаже выглядел уютнее. Здесь было больше света и меньше пространства. За дальним столиком у большого окна сидели старик и Гриша. Старик палочками для еды удерживал димсам, с которого капал соевый соус, а другой рукой придерживал прядь своих длинных волос, не позволяя им лезть в склонившееся над паровым лукошком лицо. Бориса он заметил, когда димсам уже был отправлен в рот, и «прическа робота Вертера» приняла свое каноничное положение.
– А ты не такой уж плохой ищейка! – Громыхнул он своим мощным голосом на весь зал. – Не всегда в нужном месте, но всегда в нужное время! А, к черту, иди сюда!
Старик схватил фарфоровую стопку и плеснул в нее из стеклянного графина со змеей.
Борис подошел к столу, нетрезвый Гриша взглянул на него дружелюбно, без тени привычной надменности и отодвинул стул, предлагая ему сесть.
Длинная рука старика протянула стопку, но поставить на стол не успела – Борис швырнул перед собой увесистую папку, из которой вылетело несколько фотографий.
– Горбатого могила исправит! – С досадой сказал старик, и сам осушил стопку.






