Он убил только Басурова и Бочарова – последний видимо, обеспечивал техподдержку в месте передачи. Пустовалову же удалось уйти. Возможно, он даже забрал деньги, полицейские говорили, что с ним был увесистый рюкзак. И судя по дальнейшим действиям Ясина, Пустовалов передал ему вместо лазерной установки пустышку.
– То есть дважды облапошил опасного человека со связями?
– Так и есть. Но это так, штрихи к портрету. – Виндман вытащил из папки две фотографии и положил на стол.
– Самое интересное – другой конец цепочки. Это Фридрих Кинесбергер, один из акционеров компании «Сизиджи-Интернешнел», подрядчиком которой является «А-Врион», – Виндман указал на первую фотографию, – снимок сделан в аэропорту Шереметьево в день теракта. Он пропал без вести, кстати говоря. А это, – Борис указал на соседнее фото, – Фридрих Кинесбергер, дагерротип сделан в тысяча восемьсот восемьдесят третьем году, я скачал его из Википедии. Основатель и первый директор московского завода «Металлпресс».
С фотографий, сделанных с разницей почти в сто сорок лет, на них смотрел один и тот же человек. Даже длинные волосы одинаково струились, обрамляя лицо сурового английского мореплавателя.
Старик и Гриша переглянулись, затем оба склонились над фотокопиями.
– Оператор, – процедил сквозь зубы старик.
– Так что вы скажете – это тоже совпадение? – Спросил Виндман.
Старик поднял на него глаза и в них Борис увидел ответ.
– Код ноль ноль девять, – сказал старик.
– Чего? – Не понял Борис.
Вместо ответа старик взял графин со змеей, налил в три фарфоровые стопки, одну подвинул Виндману, после чего мгновенно осушил свою.
– Нам понадобится силовая поддержка.
– Но сейчас это нереально.
Старик посмотрел на Гришу.
– Прибор с собой?
Гриша опорожнил свою стопку и, поморщившись, приподнял дипломат.
– Тогда идем.
– Куда? – Удивился Виндман.
– На крышу!
– Зачем?
– Ты вызовешь поддержку.
Старик поднялся, а Виндман опрокинул в себя содержимое стопки и закашлялся от неожиданной крепости.
– Но я больше не работаю на старшего брата.
– Не важно, код ноль ноль девять действует в течение десяти лет после увольнения.
На крыше Гриша открыл дипломат, в котором оказалась громоздкая железная радиостанция с динамиком вместо наушников. Покрутив рукоятку, он приглушил треск радиопомех и протянул Борису увесистый микрофон.
– Что я должен говорить?
– Какой сегодня день? – Спросил старик.
– Воскресенье.
– Вой.
– Чего?
– Вой. По-волчьи.
– Это что, шутка?
Старик серьезно смотрел на Бориса. Прошедшая стена подсветила его волосы.
– Ладно… – Виндман сдвинул брови и осторожно завыл. – У-у-у-у-у.
Старик недовольно цокнул языком, выхватил микрофон.






