– Страна требует героев, – проворчал он, хватая Виндмана за плечо и разворачивая к желтой вытянутой радуге в ночном небе, которая целиком перекрывала Луну, – представь, что ты один в далекой снежной тайге… вокруг на многие сотни километров… Пустота… Холод… Убивающий холод… И тьма.
Борис посмотрел в ночное небо и увидел бездонную надвигающуюся пустоту, которую ждал этот мир и завыл. А затем снова и снова и с каждой попыткой его вой становился все протяжней и тоскливей.
После пятого захода, ему в унисон начал подвывать голос из динамика.
Полковник Макаров сидел в своем кабинете, закинув руки за голову, и глядел на дверь. Неподвижные глаза блестели в полумраке. На столе зазвонил телефон. Макаров медленно опустил на него взгляд, смотрел какое-то время, а потом будто очнувшись, схватил трубку.
– Макаров, – сухо сказал он.
– Товарищ полковник, это шестой узел. Вы просили сообщать о подобном. Только что две боевые группы по коду ноль ноль девять выдвинулись на завод «Металлпресс».
– Кто командир?
– Секунду…
Макаров в нетерпении сжимал трубку.
– Ну?
– Это странно, – с удивлением произнес голос на том конце, – какой-то майор… Виндман.
– Что?! – Макаров вскочил так резко, что опрокинул со стола телефон.
Глава 83
Металлическая каталка, на которую ее уложили и теперь везли по коридору, напоминала Даше весы для младенцев. За исключением первичного дискомфорта от соприкосновения с холодным металлом, лежать на ней было удобно, несмотря даже на скованные специальными браслетами запястья и голени. В какой-то степени все это больше напоминало приготовление к операции в больнице, чем подготовку к казни. Возможно, дело было в чистых белых стенах и людях в свободных медицинских костюмах, настроенных к ней скорее равнодушно, чем враждебно.
Ей зачем-то измерили пульс и давление, с помощью фонендоскопа прослушали легкие и сердце, ощупали живот и лимфатические узлы. Молчаливая женщина с лицом измотанной санитарки, старательно избегавшая смотреть ей в лицо, принесла чистый комплект «робы» и оставила возле нее бутылку воды без этикетки. Даша заметила, что не только санитарка избегала смотреть ей в глаза, также вели себя и охранники, стоявшие у дверей и даже грузный врач с искусственной улыбкой, который натужно шутил, словно мучимый похмельем педиатр, вынужденный поддерживать реноме доброго доктора перед маленькими пациентами.
Ей даже было немного жаль всех этих людей. Им было страшно – конечно не так, как ей, но ее страх – это взрыв, цунами и, в конце концов, относительно быстрая смерть, а их – долгое и мучительное превращение в живые трупы.






