ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пятеро незнакомцев спешат на последний поезд метро. Один торопится покинуть страну. Второй бежит от полиции. Третий пытается оттолкнуться от дна. Четвертая убегает от прошлого. А пятая – от самой с... Метро Иван Прохоров Пролог Июнь 1991 года. За 30 лет до… Подперев щеки кулачками, Саша наблюдал за крохотной птичкой, прыгавшей по толстой ветке за окном. Повадками птичка напоминала воробья, но сияла на солнце как настоящий попугай, переливаясь диковинным пепельно-ржавым оперением. Раздув красную грудку, она затрясла огненным хвостом, превратив его в крохотное пламя. – Го-ри-хвост-ка, – тихо проговорил Саша, не догадываясь даже, что точно угадал ее название. Птица будто услышала его, посмотрела на него боком, по-птичьи и, задрав белолобую головку, выдала в вечерний зной знакомый тревожный перелив. Так вот кто будил его по утрам. Чувствуя обнаженными коленями холод батареи, Саша сидел на тумбочке, придвинутой к подоконнику, словно затаившийся охотник, но предметом его интереса была отнюдь не птица. Он ждал, когда затихнут шаги в коридоре. На его беду шаги затихли прямо за его спиной. – Ты что! – Прозвенел возмущенный голосок. Мальчик мгновенно обернулся. За кроватями, в дверном проеме стояла девочка. На пухлых щеках горел матерый загар, в округлившихся карих глазах сияло заходящее солнце. – Тебе нельзя его надевать! – Почему? – Саша проследил за ее возмущенным взглядом и тронул перебинтованными пальцами тесемку под подбородком. – Это только для тех, у кого день рождения! По правде говоря, ему самому это не нравилось. Полчаса назад Ирина Петровна вручила ему дурацкий колпак из цветной бумаги, велела надеть и идти на спортплощадку. Сегодняшняя суббота оказалась богатой на дни рождения. Во всем лагере сразу у троих, включая Сашу. Ему достался самый потрёпанный колпак, обклеенный выцветшей розовой бумагой и усеянный почерневшими от времени серебряными блестками. – У меня сег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пустовалов посмотрел на таймер на руке. Оставалось меньше восьми минут.

Огненный шар, словно поняв, наконец, что его покой потревожен, стал сокращаться, с нарастающей амплитудой. Он деформировался, сжимаясь почти до исчезновения и расширялся, заполняя собой дно ствола, уже совсем мало походя на солнце. Пустовалов услышал странные отрывистые звуки, похожие на крики кита. Он догадался, что далеко не все звуки способен разобрать его слух.

Пустовалов поднял тело Мориса, подошел с ним к самому краю и бросил его вниз, прямо в шар. Тело исчезло в свету. Рев кита усилился. Краем глаза Пустовалов заметил, что дуга в небе вышла с правой стороны, описав круг. Но теперь это не интересовало его. Он стоял прямо на краю пропасти, где на тридцатиметровой глубине под ним находился шар. Казалось, будто они смотрят друг на друга. Но Пустовалов видел не шар. Он стоял на краю отверстия в крыше старого гаража и сделал то, что хотел сделать последние тридцать лет – шагнул в него.

Перед тем как попрощаться с жизнью, Даша успела стать свидетельницей странных событий, с калейдоскопической скоростью сменивших друг друга. Сначала что-то пролетело сверху прямо по центру и с омерзительным стуком шлёпнулось за импровизированной зрительской ложей. Даша не могла ничего разглядеть за столь короткое время, но отчего-то была уверена, что это человеческое тело. Страшнее самого удара были раздавшиеся испуганные крики.

А вот как следом с верхней галереи сиганул глухонемой рабочий, и с нечеловеческой скоростью прошмыгнул куда-то в темноту, она увидела очень хорошо.

Тут же началось странное движение. Справа что-то с грохотом опрокинулось, и кто-то сильно напуганный крикнул что-то на непонятном языке. Видимо это была команда, потому что тут же из глубины зала раздался слаженный топот ног.

Даша видела четыре из шести лап-горелок, над собой, две других располагались по обе стороны от ее головы. В глаза сверху бил яркий свет подвесных прожекторов, но за стеклом было темно, оттуда доносились лишь звуки суетливых движений и стук падающих стульев. Откуда-то потянуло уличным холодом и, затаив дыхание, она увидела, что над ней кружатся снежинки. Редкие, крошечные снежинки искрились в свете прожекторов, опускаясь все ниже и ниже. Вот одна из них коснулась ее ладони, другая кольнула щеку. Щурясь от яркого света, Даша поглядела в темноту над зрительской ложей и увидела высоко наверху квадратной проем над которым стояла человеческая фигура.

Она медленно закрыла глаза и снова открыла. Проем исчез – должно быть, обман зрения, из-за прожекторов трудно было разглядывать потолок, но через секунду проем с фигурой снова появился. Он будто приблизился из невидной дали со световой скоростью – раз и все, но тотчас снова пропал.