Он не чувствовал тела, но услышал треск собственной одежды, понимая, что они ищут. Он почти утратил контроль над телом и знал, что они теперь попытаются сделать. Оставалась только одна надежда – на время.
Перед ним появились глухонемой и психолог-мореплаватель. Длинные черные волосы психолога развевались как змеи медузы горгоны. Сила тяжести явно не властвовала над ними.
Пустовалов улыбнулся правым уголком рта, поскольку левой половиной лица не мог управлять.
– Когда вам было по-настоящему стра…
Договорить ему не дали. Чужеродная сила завладела его гортанью и мышцами шеи. Голова затылком ударилась о стену, но он не почувствовал боли – голова уже не была его головой.
Глухонемой под аккомпанемент ревущего кита со скоростью истребителя улетел наверх. Перед Пустоваловым остался только таинственный психолог, от которого сначала осталось лишь одно лицо, затем только мертвые глаза, а потом Пустовалов увидел мелькание незнакомых картин…
С сумасшедшей скоростью он летит в космосе над невообразимо огромной бескрайней кометой со сложнейшим рельефом, она совсем рядом – едва ли больше пары сотен километров до удивительных стеклянных горных хребтов и ущелий. Он видит выбоины и сухие моря, а затем сила, управлявшая им, непонятным образом позволяет видеть больше – буквально все вокруг. И вот перед ним центр местного мира – три сближающиеся звезды, через которые проходит пульсирующая дуга. Пустовалов каким-то странным образом знает, что застал эти звезды в процессе слияния, но это слияние по меркам его существования будет вечным.
Он облетает вокруг центра этой чудесной и жестокой звездной системы и понимает, что на это уходит двести сорок четыре мегагода. Он видит планеты, спутники, астероиды и на темной стороне одной маленькой тяжелой планеты замечает лицо Мориса.
После этого картина сразу меняется. Перед ним быстро проносятся события последних суток. Математик, стоящий на потолке, вездеход, станция Комсомольская под водой, поднимающаяся опора ЛЭП, кровь на снегу. Внезапно все заслоняет лицо Мориса. Пустовалов делает усилие над собой, но что-то стучится в его мир, пытается разбить его хрупкие стены. Пульс Пустовалова замедляется. Мертвое лицо Мориса, открывающийся люк.
Теперь он летит как дрон, низко у самой земли, над пыльной тропинкой, быстро переворачивается, успевая увидеть отмостку, кирпичную стену, наплывший скат рубероида, небо, деревья и снова вниз к земле, видит пересекающего тропинку жука, и вылетает на железную дорогу. Дорога переходит на железнодорожный мост. Он проскальзывает мимо опор, летит теперь над извилистой речкой, лихо дублируя ее многочисленные изгибы. На илистом берегу, за камышами видит Мориса. Он еще живой, распростёр руки, чтобы обнять его.






