ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пятеро незнакомцев спешат на последний поезд метро. Один торопится покинуть страну. Второй бежит от полиции. Третий пытается оттолкнуться от дна. Четвертая убегает от прошлого. А пятая – от самой с... Метро Иван Прохоров Пролог Июнь 1991 года. За 30 лет до… Подперев щеки кулачками, Саша наблюдал за крохотной птичкой, прыгавшей по толстой ветке за окном. Повадками птичка напоминала воробья, но сияла на солнце как настоящий попугай, переливаясь диковинным пепельно-ржавым оперением. Раздув красную грудку, она затрясла огненным хвостом, превратив его в крохотное пламя. – Го-ри-хвост-ка, – тихо проговорил Саша, не догадываясь даже, что точно угадал ее название. Птица будто услышала его, посмотрела на него боком, по-птичьи и, задрав белолобую головку, выдала в вечерний зной знакомый тревожный перелив. Так вот кто будил его по утрам. Чувствуя обнаженными коленями холод батареи, Саша сидел на тумбочке, придвинутой к подоконнику, словно затаившийся охотник, но предметом его интереса была отнюдь не птица. Он ждал, когда затихнут шаги в коридоре. На его беду шаги затихли прямо за его спиной. – Ты что! – Прозвенел возмущенный голосок. Мальчик мгновенно обернулся. За кроватями, в дверном проеме стояла девочка. На пухлых щеках горел матерый загар, в округлившихся карих глазах сияло заходящее солнце. – Тебе нельзя его надевать! – Почему? – Саша проследил за ее возмущенным взглядом и тронул перебинтованными пальцами тесемку под подбородком. – Это только для тех, у кого день рождения! По правде говоря, ему самому это не нравилось. Полчаса назад Ирина Петровна вручила ему дурацкий колпак из цветной бумаги, велела надеть и идти на спортплощадку. Сегодняшняя суббота оказалась богатой на дни рождения. Во всем лагере сразу у троих, включая Сашу. Ему достался самый потрёпанный колпак, обклеенный выцветшей розовой бумагой и усеянный почерневшими от времени серебряными блестками. – У меня сег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И тогда начинал доминировать электрический гул, исходящий от голубоватой стены.

Все это смутно напоминало какую-то борьбу. Даша перепугалась, потому, что снова заходил ходуном пол и сверху посыпались кирпичи, но внезапно все прекратилось.

Разом исчезло все – и стена и шар, и землетрясение и сопровождавшие странную борьбу шумы.

Даша не сразу поняла, что все закончилось, она убрала руки от лица, посмотрела наверх. Словно ничего и не было. Ничего, включая последнего безумного месяца. Она находилась на дне стволовой шахты – да, места неприятного, среди обломков и трупов, но вполне рукотворного, напоминающего обычную ракетную шахту. Из квадратного отверстия, расположенного на высоте около тридцати метров валил снег. Теперь он был густым и походил на хлопья. Даше показалось, что она слышит в отдалении забытые уже звуки города – голоса, сирены, гудение клаксонов и даже фырканье вертолетного винта.

Но Дашу интересовало другое, она медленно поднялась, держась за стену, огляделась. Слева Харитонов и Катя укрывались за панелью из защитного стекла. Они тоже только что обнаружили, что все закончилось.

– Дарья! – Раздался незнакомый, но располагающий к себе голос. Голос из прошлого. – Дарья Афанасьева!

Незнакомый мужчина смотрел на нее через проем наверху.

Даша не ответила, она все еще была шокирована произошедшим.

– Дарья Леонидовна! Держитесь! Я вас вытащу!

На этот раз она увидела наверху помощника отца. Сердце ее заколотилось, но она не в силах была вымолвить ни слова.

Вместо нее заорал Харитонов.

– Давайте скорее!

Пока сверху по десантным канатам спускались мужчины с крупной надписью «ФСБ» на спинах, Даша подобралась к бетонной чаше, в которой располагался шар, и увидела на ее месте бездонный колодец. Она с ужасом глядела в его безмолвную тьму, пока ее не схватил помощник отца – полковник Макаров.

Он держал ее так крепко и так настойчиво спрашивал в порядке ли она, что она сказала «в порядке», только чтобы он отстал. Вместе с ним находился невысокий мужчина, не спускавший с нее глаз. Макаров называл его Виндманом и обращался пренебрежительно, но знавшая Макарова Даша, понимала, что это напускное и по какой-то неведомой причине вредный Макаров уважает этого заурядного на вид человека.

В стволе очень скоро стало многолюдно, спецназовцы все спускались и спускались, некоторые заполнили галереи, кто-то убежал за двери. Повсюду раздавались команды и трескучие голоса раций.

Макаров на кого-то орал, требуя немедленно особого спасательного снаряжения для подъема Даши, и поручил двум бойцам охранять ее. Дашу оттеснили к стене.