А как выскочит он да на широк двор,
Взял же он клюкой было помахивать,
А поганыих татаровей охаживать, -
А прибил же всих поганыих татаровей,
А очистил Илья Муромец да Киев-град,
Збавил он же солнышка Владимира
Из того же было полону великого.
Тут же Илье Муромцу да е славу поют.
ИЛЬЯ МУРОМЕЦ НА СОКОЛЕ-КОРАБЛЕ
По морю, морю синему,
По синему, по Хвалунскому
Ходил-гулял Сокол-корабль
Немного-немало двенадцать лет.
На якорях Сокол-корабль не стаивал,
Ко крутым берегам не приваливал,
Желтых песков не хватывал.
Хорошо Сокол-корабль изукрашен был:
Нос, корма - по-звериному,
А бока зведены по-змеиному,
Да еще было на Соколе на корабле;
Еще вместо очей было вставлено
Два камня, два яхонта;
Да еще было на Соколе на корабле;
Еще вместо бровей было повешено
Два соболя, два борзые;
Да еще было на Соколе на корабле:
Еще вместо очей было повешено
Две куницы мамурские;
Да еще было на Соколе на корабле:
Еще три церкви соборные;
Да еще было на Соколе на корабле:
Еще три монастыря, три почестные;
Да еще было на Соколе на корабле:
Три торговища немецкие;
Да еще было на Соколе на корабле:
Еще три кабака государевы;
Да еще было на Соколе на корабле:
Три люди незнаемые,
Незнаемые, незнакомые,
Промежду собою языка не ведали.
Хозяин-от был Илья Муромец,
Илья Муромец сын Иванов,
Его, верный слуга - Добрынюшка,
Добрынюшка Никитин сын,
Пятьсот гребцов, удалых молодцов.
Как издалече-далече, из чиста поля
Зазрил, засмотрел турецкой пан,
Турецкой пан, большой Салтан,
Большой Салтан Салтанович.
Он сам говорит таково слово:
«Ай вы гой еси, ребята, добры молодцы,
Добры молодцы, донские казаки!
Что у вас на синем море деется?
Что чернеется, что белеется?
Чернеется Сокол-корабль,
Белеются тонки парусы.






