Таким образом, все они были лишены реальной власти; особенно комическое зрелище должен был представлять верховный правитель Микипса, не имеющий никаких полномочий.
Вскоре после этого Эмилиан нашел случай вступить в личные переговоры с Фамеей и предложил спастись ему самому, коль скоро он не может спасти государства. Фамея подумал, подумал и с частью своего отряда перешел на сторону римлян [Апп. Лив., 107–108; Диодор, 32, 17, 1; Ливий, Сод., 50; Зона-ра, 9, 27].
Тем временем в войска прибыл новый консул — Луций Кальпурний Писон Цесоний, которому сенат поручил ведение африканской войны. Командовать флотом назначили Луция Гостилия Манцина. Манилий должен был возвратиться в Рим; туда же он отправил и Эмилиана вместе с Фамеей. Сенат щедро наградил Фамею за предательство, пожаловав пурпурное одеяние с золотой пряжкой, коня с золотой сбруей, полное вооружение и 10000 драхм. Обещали ему и еще больше, если он будет и в дальнейшем помогать римлянам. Фамея, в свою очередь, заверил недавних врагов в преданности и, воодушевленный открывшимися ему блестящими перспективами, воротился в Африку, в римский лагерь.
Кампания 148 г. сложилась для Писона неудачно. В течение целого лета он безуспешно осаждал Гиппону Диарриту и в конце концов, потеряв все осадные орудия, удалился на зимние квартиры в Утику [Апп. Лив., 110; Зонара, 9, 29]. Такой ход военных действий, естественно, внушил карфагенскому правительству уверенность в своих силах и надежду на победу, тем более что к Гасдрубалу перебежал от Гулуссы нумидиец Бития с 800 всадниками [Апп. Лив., 111].
В самом Карфагене возобновилась и приняла чрезвычайно острые формы борьба за власть, теперь уже в демократической партии. На одном из заседаний совета Гасдрубал внезапно обвинил начальника городского гарнизона Гасдрубала, внука Массанассы, в том, что тот фактически помогает своему дяде Гулуссе. Обвиняемый в смятении не нашел, что ответить, и члены совета тут же забили его скамьями насмерть. Вся карфагенская армия перешла после этого под командование Гасдрубала [Апп. Лив., 111; Орозий, 4, 22, 8].
Полибий [38, 2, 7–12] дает Гасдрубалу как полководцу и государственному деятелю, просто как человеку резко отрицательную оценку. В его изображении карфагенский командующий выступает в облике тщеславного труса, который набивает свое брюхо пищей в то время, когда его сограждане гибнут от голода, и способен только на хвастливые речи, но отнюдь не на подлинно героические поступки. В этом портрете, очевидно, много преувеличений. Тем не менее единственный успех, который Гасдрубал мог поставить себе в заслугу, — это его действия против Манилия у Нефериса. Трагическая гибель Гасдрубала, внука Массанассы, обнаружила в нем властолюбивого демагога и интригана.
Одним из консулов на 147 г.






