ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пьесы Диаса Валеева, известного татарского драматурга, — произведения, где не только сталкиваются яркие и масштабные характеры, но обязательно ставятся философские проблемы — в чем смысл жизни, кто та... Диалоги Диас Назихович Валеев 1887 Трагедийная хроника ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Н и к о н о в. Ф а д е е в. У л ь я н о в. З в о н а р с к а я. С м е л я н с к и й. П о р т у г а л о в. Л ю д м и л а Б а а л ь. Ш е л о н о в. Б р о н с к и й. Г а н г а р д т. П о т а п о в. М а с л е н н и к о в. О в с я н н и к о в а. М а н г у ш е в с к и й. С е с т р а У л ь я н о в а. Х о з я й к а к в а р т и р ы. С т у д е н т ы, ж а н д а р м ы, с л у ж и т е л и, п о н я т ы е. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Углы и комнаты, сдаваемые внаем, переулки, тупички, крест церкви и башенка минарета; чей-то сдавленный крик, светящееся в тумане окно — негаснущий лик конспиративной, подпольной России, устремленной в будущее, глядит на меня из прошлого. И мне кажется иногда, что где-то там — и истинная родина моего духа. И там, с ними — я сам. 1 У окна, над книгой — У л ь я н о в. Но не слышно шелеста перелистываемых страниц. Глаза устремлены поверх раскрытой книги куда-то вдаль. О л ь г а (войдя) . Почему не пьешь чай? Просил. У л ь я н о в (отхлебывает из чашки, ставит на стол) . Нельзя подогреть? Я не люблю холодный. О л ь г а. Сколько можно подогревать? Но Ульянов уже опять не слышит ее. Тебе говоришь, говоришь… (Машет рукой.) Мама очень беспокоится. Почему все твои товарищи старше тебя? У л ь я н о в. Многие из них знали Сашу. О л ь г а. Папа умер. Сашу казнили. Аня в ссылке. За один год все изменилось. Мама не выдержит, если еще что-то случится! Молчание. Она постарела, да? У л ь я н о в. Принеси чаю. И не будем!.. Все равно ты в этом ничего не понимаешь! О л ь г а. Я понимаю. Мне только маму жалко. (Мечтательно.) Если бы я была социалисткой, я бы погибла. У л ь я н о в. Что? О л ь г а. Цель жизни социалиста

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да, с налета! Да, жестоко! Но иначе мы умрем раньше, чем начнем жить! Чем заявим о себе каким-то осязательным фактом! Иначе мы не поднимем университета!

Н и к о н о в. А реально ли поднять всех?

У л ь я н о в. Надо поднимать всех. Чем только?

П о р т у г а л о в. Чем?! Надо хоть немного знать человеческую природу!

Н и к о н о в. Средних людей большинство.

П о р т у г а л о в. Да! И страсти у них средние! Но всякого среднего человека можно вызвать на насильственный протест. Нужно или возбудить его до такой степени, чтобы он впал в пароксизм! Или вызвать в нем уверенность в успехе! Чувство безнаказанности, с одной стороны, и страх за ослушничество — с другой! Страх!

Н и к о н о в. Страх…

П о р т у г а л о в

(обнимая товарища)

. Нас ведь мало, Паша! И нас убивают! Мы не можем иначе! Бронский не врет. Шелонов провокатор. Таких вообще ликвидируют.

У л ь я н о в. В том случае, когда уверены в предательстве. Но тот ли это случай?

П о р т у г а л о в. Мы… люди в какой-то мере обреченные, Ульянов. Возьмите своего брата, например. Он отказался от изучения своих членистоногих!.. У нас нет и быть не должно ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности. Ни даже своей жизни! Мы разорвали всякую связь с этим прогнившим миром, и если продолжаем жить в нем, то для того, чтобы его вернее разрушить!

У л ь я н о в. Разрушить мало.

П о р т у г а л о в. Разрушить — это очень много! И если для этого потребуется моя жизнь — я отдам ее. Тут же! Если жизнь кого-то другого — Шелонова ли, его, твоя, например, — возьму! Без колебаний!

С м е л я н с к и й. Он прав. Суровые для себя, мы должны быть суровыми и для других.

Н и к о н о в. Не знаю.

У л ь я н о в. Хочешь кружковой исключительности… Здесь принципы можно незаметно для себя подменить средствами!

П о р т у г а л о в. Некогда разбираться! Некогда!

С м е л я н с к и й

(обнимая друзей)

. Да, если мы не создадим жесткой централизованной организации!.. Во имя высшей справедливости приходится порой резать по живому, Ульянов! Приходится переступать!

У л ь я н о в. Через что переступать?

С м е л я н с к и й. Через многое! В этом, быть может, трагизм нашего пути, но приходится!.. Приходится!.. Это лабиринт, а выход… Он, может, за поворотом!.. Там! Там!

У л ь я н о в. За поворотом? Мы должны не гадать о нем. А найти!

(Португалову.)

Я против объявления бойкота Шелонову. Это террор против своих же товарищей!

С м е л я н с к и й

(Фадееву)

. А ты что молчишь? Ты?!

4

Решетка городского сада. Л ю д м и л а Б а а л ь и Б р о н с к и й.

Б а а л ь

(глядя в сторону)

. Ульянов! Володя!.. Не слышит. Крикните вы, Саша.

Б р о н с к и й. Ульянов!

Б а а л ь. Ну вот. Услышал.

Б р о н с к и й. Пропадает, Людочка, мой баритон.

Появляется У л ь я н о в.

Б а а л ь. Что это вы бродите здесь один?

У л ь я н о в. Так.

Б а а л ь. У вас свидание? Ждете какую-нибудь гимназистку? Мы помешали вам?

У л ь я н о в.