А с кем?
У л ь я н о в
(не сразу)
. С братом. Со старшим братом.
Б а а л ь
(изменившимся голосом)
. С братом. Как странно… И о чем же?
(Вдруг плачет.)
У л ь я н о в. Что с вами?
Б а а л ь. Я потом вам объясню… О чем же вы спорите с братом, которого уже нет? И разве можно с ним спорить? Его правота, его абсолютная правота — в его гибели.
У л ь я н о в
(после долгой паузы)
. Не будем об этом… Что ж, пойдемте? Дома горячий чай.
Б р о н с к и й. С удовольствием.
Б а а л ь. Нет. Погуляем здесь.
(Улыбаясь.)
В любую минуты жизнь может одеться в стены. А потом годы не увидишь этой прелести!
Б р о н с к и й
(смеясь)
. Однако ж мрачный юмор у вас, Людмила Львовна! А мне хотелось бы продолжить наш спор, Ульянов. За этим и шел. Помнится, вы говорили что-то насчет выхода к положительному идеалу. Вы сами идеал этот представляете?
Б а а л ь. Саша!
Б р о н с к и й. Людочка, не затыкайте мне рот.
Б а а л ь. Ты любопытен и часто бываешь при этом несносен. И потом, я хотела…
У л ь я н о в. Да нет, что же? Обыкновенный разговор, Людмила Львовна.
(Бронскому.)
Мой взгляд таков. Борьба, которую ведет сейчас человек, борьба против старой судьбы человечества. За новую судьбу. Но главный вопрос, на который мы должны найти ответ, есть ли выход из этой старой судьбы? В ее лабиринте человек мечется уже долго. И второй вопрос — где этот выход? В существующих сейчас в России революционных программах принципиального выхода в новый мир не видно. Значит, надо поискать его где-то в другом месте.
Б а а л ь. Ну, вы нигилист, Ульянов. Все прежнее отсекать!.. Не об этом ли вы с братом спорите? Он свои убеждения кровью оплатил!
Ульянов молчит.
Это у вас по молодости! В молодости все решительны.
Б р о н с к и й. Мы плюем на старые поколения. Кто-то будет плевать на нас. Закономерно.
У л ь я н о в. Если найдем выход, никто не плюнет.
(Резко, чем-то недовольный.)
Выход не на пять лет. Может, для всего тысячелетия!
Б р о н с к и й. Масштабы, однако же!
(Смеется.)
С возрастом они уменьшаются. Вы правы, Людмила Львовна. Кстати, а если его нет, как говорил Шелонов, этот провокатор маленький? Выхода-то этого? Принципиально нет — ни для всех минувших тысячелетий, ни для всех последующих?
У л ь я н о в
(резко)
. Для вас это смешной вопрос?
Б р о н с к и й. Вы строги, Ульянов… Я понимаю, к чему вы клоните. Что же, отрицаете, значит, и особый путь России? Всех под одну гребенку? А на мой взгляд, будучи вполне солидарными с основными социалистическими принципами европейской рабочей партии, можно в то же время и не быть солидарным с ее тактикой. И мы никогда солидарны не будем и быть солидарны с нею не должны. Европа сейчас марксует. Россия марксовать никогда не будет. Положение нашей страны совсем исключительное. Оно не имеет ничего общего с положением какой-либо страны Западной Европы.
У л ь я н о в. Чем же оно исключительно?
Б р о н с к и й.






