ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пьесы Диаса Валеева, известного татарского драматурга, — произведения, где не только сталкиваются яркие и масштабные характеры, но обязательно ставятся философские проблемы — в чем смысл жизни, кто та... Диалоги Диас Назихович Валеев 1887 Трагедийная хроника ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Н и к о н о в. Ф а д е е в. У л ь я н о в. З в о н а р с к а я. С м е л я н с к и й. П о р т у г а л о в. Л ю д м и л а Б а а л ь. Ш е л о н о в. Б р о н с к и й. Г а н г а р д т. П о т а п о в. М а с л е н н и к о в. О в с я н н и к о в а. М а н г у ш е в с к и й. С е с т р а У л ь я н о в а. Х о з я й к а к в а р т и р ы. С т у д е н т ы, ж а н д а р м ы, с л у ж и т е л и, п о н я т ы е. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Углы и комнаты, сдаваемые внаем, переулки, тупички, крест церкви и башенка минарета; чей-то сдавленный крик, светящееся в тумане окно — негаснущий лик конспиративной, подпольной России, устремленной в будущее, глядит на меня из прошлого. И мне кажется иногда, что где-то там — и истинная родина моего духа. И там, с ними — я сам. 1 У окна, над книгой — У л ь я н о в. Но не слышно шелеста перелистываемых страниц. Глаза устремлены поверх раскрытой книги куда-то вдаль. О л ь г а (войдя) . Почему не пьешь чай? Просил. У л ь я н о в (отхлебывает из чашки, ставит на стол) . Нельзя подогреть? Я не люблю холодный. О л ь г а. Сколько можно подогревать? Но Ульянов уже опять не слышит ее. Тебе говоришь, говоришь… (Машет рукой.) Мама очень беспокоится. Почему все твои товарищи старше тебя? У л ь я н о в. Многие из них знали Сашу. О л ь г а. Папа умер. Сашу казнили. Аня в ссылке. За один год все изменилось. Мама не выдержит, если еще что-то случится! Молчание. Она постарела, да? У л ь я н о в. Принеси чаю. И не будем!.. Все равно ты в этом ничего не понимаешь! О л ь г а. Я понимаю. Мне только маму жалко. (Мечтательно.) Если бы я была социалисткой, я бы погибла. У л ь я н о в. Что? О л ь г а. Цель жизни социалиста

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот так… С тобой, слышишь? Каждое мгновенье с тобой вечность. Я знаю теперь, что такое бессмертье.

Е г о г о л о с. И я. И я…

Пятнами света, золотыми застывшими масками высвечиваются в ночи д е т с к и е л и ц а.

П л а ч д е т е й.

Мы старше вечности. Нас не было.

Горите, свечи, тенями из пепла.

Горите, свечи, светло и прямо.

Все человечество — чужие мамы.

Пусть рвутся в небо другие стебли,

а мы в побеге… — нас просто не было.

МА-МА!

Чья это карточка

на стенке в раме?

МА-МА!

Травы поспели —

нас не будет… странно.

МА-МА!

Будут песни, радуги,

будут даже камни.

МА-МА!

Радостью чьей

и когда мы станем?

Покой и вечность наш смех уносят.

Горите, травы, мольбой и просьбой.

О, каждый вечер о нас, забытых,

Гори же, мир, простой молитвой.

Гори, тоскуй! Тебя ветер не задует.

А если правда,

что нас не будет?

Женская а капелла — плач матерей по нерожденным детям. И вдруг — крик сирены «скорой помощи».

Как тревожен, как бесконечно похож на стон ее крик! Хлопают дверцы машин. И вот уже н е с к о л ь к о ч е л о в е к в белых халатах…

О н а

(в ужасе)

. Нет, нет! Не хочу! Я никуда не поеду!

В р а ч. Поймите! Оставаться здесь — самоубийство!

О н а. Я не хочу в больницу! Не хочу на этот кошмарный остров. Там ночью душно от больных дыханий! Там мы все протягивали руки, выли, а постели были полны паутины и в паутине были наши души! Я здорова! Меня вылечил лес!

В р а ч. Из центра прилетела специальная бригада. Все лучшие медицинские силы… Мы сделаем все возможное!

О н а. Вы не сможете сделать невозможного! Его нет! Он не знает. Он ничего не будет знать!

И я буду жить! Буду!

(Радостно.)

Я видела сегодня, видела ночью, как ты склонился над колыбелью. Ты был в желтой рубашке, на лице была улыбка. Ресницы были опущены, и зубы белые. И ты смотрел, а он рос под твоим взглядом. А потом скрипнула дверь, и мальчик — он весь был исхлестан ветром — вбежал в эту комнату и бросил на стул вымокшую кепку. Это был наш сын!.. Смешно, да? Но почему он не должен родиться? В чем он виноват? Разве бывает, что человек, еще не успев даже родиться, уже виноват?.. Ведь он тоже хочет жить? Поцелуй меня! Целует… Еще, еще!

Е г о г о л о с. Эти губы, эти руки — все мое.

Е е г о л о с. Да. Да…

Е г о г о л о с. А душа?

Е е г о л о с. И душа.

Е г о г о л о с. И ты не растаешь, не уйдешь?

Е е г о л о с. Я всегда с тобой. Вот так… С тобой, слышишь? Каждое мгновенье с тобой вечность. Я знаю теперь, что такое бессмертье.

Е г о г о л о с. И я. И я…

Пятнами света, золотыми застывшими масками высвечиваются в ночи д е т с к и е л и ц а.

П л а ч д е т е й.

Мы старше вечности. Нас не было.

Горите, свечи, тенями из пепла.

Горите, свечи, светло и прямо.

Все человечество — чужие мамы.

Пусть рвутся в небо другие стебли,

а мы в побеге… — нас просто не было.

МА-МА!

Чья это карточка

на стенке в раме?

МА-МА!

Травы поспели —

нас не будет… странно.