ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня называют шлюхой. Возможно, они правы. Иногда я совершаю поступки, которые презираю. Иногда мужчины пользуются мной без спроса. Но у меня есть музыкальный дар, всего один год до выпускного в ср... Пэм Годвин Мрачные ноты Серия: Вне серии Переводчики: Александра К., Дмитрий П. Редактор: Лилия С. Вычитка и оформление: viki_k_n Переведено для группы: Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд! Вот ублюдок. Неужели мой брат использовал нашу лучшую посуду для приготовления кокса? Я в гневе выбрасываю ложку в мусорное ведро. Шейн утверждает, что он не в состоянии оплачивать счета, но у безработного ублюдка всегда есть деньги на вечеринку. Мало того, когда я уснула, кухня была безупречной, несмотря на цветущую на стенах плесень и отслоившийся от досок ламинат. Это наш дом, черт побери. Он — единственное, что у нас осталось. Шейн и мама даже не догадываются, через что мне пришлось пройти, чтобы погашать ипотечные платежи. Но ради их же блага, надеюсь, они никогда не узнают. Прикосновение к моей лодыжке пушистого меха привлекает мое внимание к полу. На меня таращатся огромные светящиеся глаза из-под оранжево-полосатой мордочки, и я расслабляюсь. Шуберт наклоняет свою потрепанную кошачью мордочку и трется усами о мою ногу, а хвостик подергивается в воздухе. Он всегда знает, когда я нуждаюсь в любви. Иногда мне кажется, что только он излучает любовь в этом доме. — Мне пора идти, мой сладкий, — шепчу ему, почесывая его шерсть за ухом. — Будь послушным котиком, хорошо? Я с облегчением достаю последний кусочек бананового хлеба, спрятанного в задней части буфета, осознавая, что Шейн его не обнаружил. Заворачиваю кусок хлеба в бумажное полотенце и пытаюсь пройти к входной двери как можно тише. Наш полуразрушенный дом — это одна широкая комната, длиною в пять комнат. Без коридоров. С расположенными рядом друг с другом комнатами

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Вы разговаривали с мисс Уэстбрук до того, как принять решение о ее отчислении?

— Да, конечно. Но... она отказалась содействовать.

— В смысле?

— Она не проронила ни слова, после того, как я показала ей это видео. — Беверли пожимает плечами. — Сама подписала себе приговор.

Боже, наверняка, Айвори сейчас места себе не находит. Почему она не позвонила мне?

— Она даже не сказала, кто тот парень на видео? — спрашиваю я, едва сдерживаясь от того, чтобы не сорваться с места и не ринуться к моей девочке.

— Нет. — Фыркнула Беверли. — Все мои вопросы остались без ответа.

В неуставных отношениях между учеником и учителем, ученик — жертва, соответственно, не может подвергаться никакому наказанию ни со стороны учебного заведения, ни со стороны правоохранительных органов. Все, что нужно было сделать Айвори, — это сдать меня, и она тут же была бы оправдана.

Вместо этого она позволила Беверли думать, что на видео запечатлено ее сексуальное взаимодействие с кем-то из учеников школы, прекрасно давая себе отчет, что итогом станет ее исключение. Отучившись четыре года в ЛеМойне, она вот так просто отказалась от диплома. Ее родной отец пожертвовал всем, чтобы дать ей возможность получить его.

И она предала его.

Чтобы защитить меня.

Я все исправлено прямо сейчас.

— На видео я, — заявляю я, тыча пальцем в экран.

Беверли выглядит слегка опешившей от неожиданности.

— Мистер Марсо...

— Вы что, разве не поняли это по внушительно размеру члена? — огрызаюсь я. — Я могу вывалить доказательства прямо вам на стол, если хотите.

Беверли корчит гримасу, демонстрируя отвращение к моему предложению, но в ее лице нет ни намека на то, что она шокирована моим заявлением.

— Не знаю, что вы задумали, но я ни на минуту не поверю, что вы готовы вот так разрушить свою карьеру, а также отправиться в тюрьму из-за этой... — Она вздрагивает, когда ловит на себе мой разъяренный взгляд. — Этой девочки.

Ради Айвори я готов даже гнить на дне луизианского болота.

Я извлекаю мобильник из кармана и поспешно набираю ее.

Беверли тянется ко мне через стол.

— Что вы делаете?

— Эмерик.

Как только я слышу зареванный голос моей девочки, все внутри меня сжимается в тугой комок.

— Где ты находишься? — спрашиваю я, крепче прижимая телефон к уху.

— Сижу на парковке, — она срывается на слезы. — Боже, Эмерик, я так хотела тебе позвонить, но боялась, что ты будешь в это время у декана...

— Я и есть у нее. — Я улыбаюсь, видя, насколько Беверли напрягает эта ситуация. — Возвращайся сюда.

— Но меня...

— Никто тебя не исключал. Иди прямиков в кабинет декана.

Я кладу трубку.

Беверли резко подается вперед, ее руки, лежащие на столе, сжаты в кулаки, а глаза прищурены и буквально извергают молнии.

— Я собираюсь сдать вас властям.

Вот только почему-то она не сделала этого раньше.