Тема всё смотрел на меня, ожидая ответ. Я качнула головой в отрицании. Он дьявольски улыбнулся.
— Вы видели Сонины глазки? — поддержала мою маму Тёмина, — семейная черта — у вас светленькие, а у нее, ну точно копия Артёма!
Я закатила глаза.
— Это не его дочь, — в который раз повторила для всех.
Отец так и не донёс ложку до рта, плюхнув её о тарелку.
— Даже если и так, то кому какое дело, если фамилия будет наша? — обвёл меня улыбающимся взглядом старший Лидер.
Замечательно.
— Я даю тебе сутки, чтобы ты уехала, — с ненавистью и презрением произнес отец.
— Суд только завтра, — прошептала мама.
Он обратил на неё внимание сразу же.
— Плевать! — зарычал отец.
— Да не… по-христиански как-то… — совсем опустилась в шёпот мама, — без брака жить. Да и замужней ещё…
Он махнул на неё руками:
— Жила же она с ним столько лет! И как только язык повернулся меня упрекнуть?!
Артем сел рядом, закинув руку на подлокотник дивана позади меня и склонившись к моему уху, чтобы никто не услышал:
— Поехали домой, Вась.
— Соня только уснула, — ответила ему упрямо.
— В таком крике? — усмешка.
Я поджала губы.
— Можем переночевать у моих родителей, если не хочешь везти её далеко, — предложил он.
— Там Любовь Валентиновна одна, — вспомнила про соседку я.
Он дёрнул уголками губ вверх.
— Уже разобрался, — заставил меня расслабиться.
Я кивнула.
— Мне дали сутки, — напомнила ему.
— Ещё одно слово, которое не понравится твоему отцу, и он выгонит тебя сейчас же, — смешок, — могу ускорить.
И я сдалась:
— Ладно. Дом твоих родителей, — буркнула, вызвав на его лице невероятное удовлетворение:
— Мм-м… нас ждет ночь на односпальной кровати. Я в предвкушении, — заявил он.
Родители на фоне что-то говорили спокойным тоном.
— Скрипящая до ужаса, — опустила глаза к полу я.
— Папа постарался — собрал её немного неправильно, чтобы мы с тобой ничего не натворили, проникновенный шёпот, — опять. Пятно на диване не оттёрлось.
Тут я уже порозовела.
— Мне показалось, что оно исчезло, — удивленно спросила у него.
— Они купили такой же диван, — усмешка, — а натворить мы смогли и со скрипящей кроватью.
Я почему-то взглянула на Соню.
— И я не только про неё, — понял мой намёк он, — неделя или две.
Я нахмурилась.
— Что неделя или две? — я оглядела его подёргивающийся от смеха профиль, обращённый к столу.
Отвечать мне никто не планировал.
— Ты даже не переоделся, — через некоторое время, оглядывая его форму, сказала я.
— Я предполагал, что твой отец поведёт себя так, как сделал это сейчас. Я должен был быть здесь первым.
От его слов на душе стало легче. Будто я впервые за всё это время была под защитой.
— Вась, ты… — выдохнул он, вкладывая в мою руку красную коробочку.






