Я даже опешить не успела, прежде чем сама закрыла её ладонями и зашипела на него:
— Убери сейчас же! Если он…
— Очень странное желание для сильного, здорового и адекватного мужчины жениться на испорченной женщине, — опередил нас всех отец, — разведённой. Почти пад…
— Знаешь, а я понял почему ты терпела этого урода, — достаточно громко сказал Тема, — так у тебя отец такой же конченный.
Я прижала Соню к груди. После чего сразу же вскочила на ноги и рванула в другую комнату, опережая только маму — Артёмова была уже там, подглядывая за тем, как пеленают в скатерть моего взбешенного отца.
— Нехорошо сказал, — буркнула моя мама на Галину Ивановну.
— Ваш муж тоже молодец, — махнула на неё рукой женщина, — Тёмочка даже когда об измене Василисы узнал, слово себе о ней плохое не позволил! А он… разбираться даже не стал, вот сыночек и… защищает! — она была довольна, как только что выпущенная монетка.
Мама деловито кивнула, поджимая губы и не зная, как себя вести.
А через полчаса разговоров «по душам», на моём пальце блестело колечко с камушком, Соня сопела на руках у довольного Артема со ссадиной на щеке, и мы все вчетвером шли к ним домой, попрощавшись исключительно с мамой и проигнорировав пожелавшего напиться отца. Сумку с вещами так же нёс Тема, потому мне оставалось только потирать подушечкой большого пальца свой выбор на безымянном и думать о том, что, наверное, его сделала всё-таки я сама. Не зря же я так долго сопротивлялась. Не сдалась, а приняла. Может быть осознала его правильность, как для меня, так и для дочери.
— Мы купили двуспальную кровать в комнату Артёма, — разочаровала его мама.
Он взглянул на неё с обидой, расстегивая комбинезон дочери. Мы уже вошли в дом.
— Старая скрипела, — как ни в чем не бывало продолжила женщина.
Тёма упал в кресло в гостиной, вытянув ноги и сняв шапочку с Сони.
— А мне нужен внук, — добавил к словам жены Германн, поднимаясь по лестнице в холле, — но сначала лечиться, Василиса.
Галина Ивановна закивала, взмахнув светлыми волосами и чмокнув сперва внучку, затем меня, и только потом сына, побежала за ним.
— Родители у тебя странные, — шепнула я, забирая у него ребенка.
— Кто бы говорил, — усмехнулся он, — радионяни здесь нет, так что придется мыться по отдельности.
Я кивнула и пошла к лестнице.
— Возьмёшь… — я поглядела на сумку.
— Уже, — понял меня Артем.
В какой-то степени меня привлекла именно эта безопасность и уверенность, которую я почувствовала рядом с ним — он защитил меня от того, кого я боялась всё своё детство и юность. От этого в сердце вновь зацвели цветы, заменяя те, что уже пожухли.
И это было прекрасно, даже несмотря на то, что впереди было разбирательство, долгий и тяжелый суд и моё откровенное нежелание делать что-либо.






