Нам его здесь не спасти, – вводит она Эвану в вену лекарство, пока он опирается на брата, а мы все молчаливой массовкой наблюдаем за происходящим.
– А в госпиталь? – кажется только Адам и понимает что происходит.
– Не долетим, – качает она головой. – Пока найдём пилота, пока заправимся, пока запросим госпиталь.
– Долетим! – упрямо кивает Адам.
И это последнее, что я слышу внятно и как в замедленной съёмке.
Потом словно кто-то нажимает на ускоренную перемотку. И всё что происходит проносится у меня перед глазами как в кино.
Как ныряя по ухабам мы несёмся в машине «скорой» на аэродром. Как взревают винты, заставляя пригнуться всех, кто остаётся у вертолёта. Как Валери вводит одно за другим лекарства в болтающийся в моих поднятых руках пакет с расствором.
– Эван, только не вздумай сдохнуть! – орёт ему Адам, срывая наушники из крошечной кабины пилота. – И не вздумай писать никаких записок! Нам на всю оставшуюся жизнь хватит одной.
Эван открывает глаза, с трудом фокусируя на мне взгляд:
– Она написала: «Мальчики! Берегите друг друга. Всегда», – скрипит он от боли зубами, а потом поворачивается к плачущей Рене. – Возьми, пожалуйста, сама. В кармане.
И продолжает, когда трясущимися руками она находит кольцо:
– Рене Кэтлин Литтлтон, ты можешь надеть его или выкинуть. Ты можешь забыть меня или рассказывать нашим детям, каким я всегда был идиотом. Для меня это ничего не изменит. Я буду любить тебя вечно. Станешь моей?
Он теряет сознание до того, как плачущая Рене отвечает ему «да» и надевает на палец золотой ободок, увенчанный короной из квадратного жёлтого бриллианта.
И он не знает, что мы попадаем в очередной грозовой фронт.
Что уходя от него, летим так низко над океаном, что кажется в стекло бьются не капли дождя, а брызги волн. И лавируем между рифов, рискуя разбиться, чтобы срезать путь.
И я совру, если скажу, что мне не страшно. Но ещё больше совру, если не признаюсь, что именно сейчас, глядя на сосредоточенное лицо того, кто бросает этот непослушный маленький вертолёт между скал, я понимаю то же, что его больной на всю голову брат: я буду любить тебя вечно.
Я стану всем. Твоими улыбками и слезами, твоими снегами и грозами, твоими солнцем и тучами, волшебными снами и бессонницей, полётами и падениями, мечтами и рекордами. Потому что я – твоя. И останусь твоей. Всегда.
– Всем привет! Добро пожаловать на мой канал. И сегодня я здесь не один. Сегодня со мной вот этот серьёзный парень. Да, Эван? – поворачивается он к нашему малышу, что удивлённо смотрит в камеру из «кенгуру» у Адама на груди. – Давай, помаши! – помогает он ему, тряся детской ладошкой. – Скажи: «Привет всем! Привет, мама!» Привет, родная! Надеюсь, ты нас сейчас смотришь. У нас всё хорошо. Мы тебя любим и ждём. Завершай свои дела и возвращайся скорее.






