ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Это шоу, что не показывают по телевизору. Но тысячи людей по всему миру платят, чтобы смотреть его в сети. Хотя в нём, казалось бы, нет ничего необычного: молодой, богатый, красивый холостяк выбира... Станешь моей? Елена Лабрус Пролог Он идёт, идёт! Стихает царящее в зале оживление. Девушки выпрямляют спины, одёргивают платья и замолкают, готовясь к встрече с Адамом. – Да отстань ты, дура! – толкает Лорен соседку, глупую как курица Люси, которая всё норовит схватить её за руку. – С этими новенькими вечно столько проблем, – понимающе наклоняется к ней Мэри. – Уверена эта Люси вылетит уже завтра. – Думаешь она не откажется? – всё так же тихо спрашивает подруга. – А ты бы отказалась? – вопрос, который девушки задают друг другу каждый день, изо дня в день. И каждая из них в глубине души знает ответ: ни за что. – Вот увидишь, если он выберет меня, – откидывает за спину блестящие тёмные волосы Мэри, – я откажусь. Лорен, конечно, не показывает вида, что не верит. Уж чему-чему, а умению скрывать свои чувства она точно научилась за эти два месяца. А уж сколько раз она слышала это «откажусь». Только ни разу ни одна ещё не смогла. И эта Мэри, что целый месяц крутит перед Адамом хвостом, примет его красную розу как миленькая. И новенькая, что тут без году неделя, если выбор падёт на неё, согласится на единственную ночь с ним. Но, если сегодня Адам выберет её, Лорен, как она привыкла себя называть в этих стенах, возьмёт эту чёртову розу не сомневаясь. Это невыносимо: видеть его каждый день, прикасаться, ловить его взгляды, получать подарки. Каждый вечер надеяться, что он выберет её и в то же время мечтать, что не выберет. Она устала метаться. Если ей не суждено выйти за него замуж, она хочет принадлежать ему хотя бы на одну ночь. – Девушки, – бархатный баритон Адама заставляет всех не просто замолчать, затаить дыхание. Обычно вечером он одет с иголочки. Костюм, галстук, всё идеаль

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но, зажимая её, не могу попросить, чтобы она расслабилась и намекнуть, что так ей будет легче. Это шоу. Зрители ждут сопротивление. Ждут настоящие эмоции. Её боль. Мою непреклонность. – Я всё равно трахну тебя, хочешь ты этого или нет. Здесь. И сейчас.

И проталкиваю в её узкую дырочку свой здоровый член одним мощным рывком. Её вопль оглашает комнату. Она цепляется руками за ковёр, пытаясь отползти, пытаясь прекратить эту пытку. Но мои руки крепко держат её за бедра. Я двигаюсь резко, грубо насаживая её на себя. Чувствую, как от крови скользить становится проще. И умело изображаю, что во мне нарастает нестерпимое желание. Слюнявьте сильнее ладошки, Вялые Члены! Видите, как я хочу её. Как наслаждаюсь каждым толчком, каждым её воплем. Слезами, мольбами.

– Пожалуйста, Адам, не надо. Не надо, пожалуйста, – скулит она, срывая о ковёр ногти.

– Надо, милая, надо, – тяжело дышу я, каждый раз всё плотнее прижимаясь к её ягодицам. Скольжу большим пальцем между их округлостями, раздвигаю. Аккуратная тёмная дырочка попки не у меня, у алчущих зрителей должна вызывать новый приступ острого желания.

Девственницы редко кончают с первого раза, особенно когда грубо, когда вот так жестоко, на разрыв. Но в эту я верю.

– Снимай платье, – усаживаю я её на колени не выходя.

Трясущимися руками она избавляется от него, подчиняясь.

Из-под кружевного белья освобождаются острые грудки. И упругие, возбуждённые от боли соски вызывают одно желание – их ласкать. Нежно, любяще. Они заслужили эти трепетные прикосновения.

– Расслабься, – шепчу я ей едва слышно, скользя рукой вниз. – Расслабься. Постарайся.

Она такая худенькая, что мне кажется я чувствую собственный член сквозь кожу её живота. Клитор – это безотказно. Её мягкий бугорок уже высунулся из складочек навстречу моим требовательным пальцам. И боль девушки уже притихла.

Немного ласки и она входит в ту стадию, где всё смешалось: боль и возбуждение, принятие и отрицание, желание и отторжение. Она любит меня и ненавидит. Она хочет меня и мечтает, чтобы это быстрее закончилось.

Увы, это закончится только тогда, когда мне скажут, что достаточно. Когда спрятанный в одну из камер маячок загорится красным. Когда голосующие у своих экранов пользователи будут удовлетворены, и какой-нибудь богатый клиент не потребует продолжения банкета и не заплатит ещё.

Мои пальцы скользят по её клитору, мои член двигается внутри неё, мои ягодицы сжимаются на каждый толчок. Её губы приоткрываются, голова закидывается. Но второй рукой я сжимаю её шею, и в этом удушающем захвате заставляю её одновременно испугаться и кончить.

Раз за разом дёргаясь в оргазмических судорогах, она хватается двумя руками за мою ладонь, пытаюсь вздохнуть. Пытаясь от неё освободиться, хрипит, выгибается, бьётся в моих руках.