ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дорога Короля Памяти профессора Дж. Р. Р. Толкина Джейн Йолен ДОРОГА КОРОЛЯ Порой трудно даже припомнить, были ли какие-то романы и рассказы в жанре фэнтези написаны до того, как герои Дж. Р. Р. Толкина буквально ворвались на литературную сцену. И тем не менее тогда уже существовали такие замечательные книги для детей, как «Ветер в ивах» и «Книга джунглей», а также такие книги для взрослых с «изрядной» мифологической составляющей, как, скажем, «Колодец на краю света», или готические романы вроде «Дракулы», или же такие упоительные анахронизмы, как «Янки при дворе короля Артура». Были также и прекрасные книги для семейного чтения; их читали вслух у камина, и авторами их являлись как знаменитые писатели, например Чарльз Диккенс, так и не слишком известные математики, вроде достопочтенного Чарльза Доджсона (которого мы знаем под именем Льюиса Кэрролла). В сущности, вся история литературы — это поле деятельности фантазии. И все же произведения Джона Рональда Руэла Толкина — этого, по словам одного его близкого друга, «великого, но крайне медлительного и крайне неорганизованного человека», — которые он сам печатал на пишущей машинке в кабинете над гаражом, являют собой истинный феномен фэнтези и постоянно пользуются, так сказать, повышенным спросом на рынке. Толкин считал, что всего лишь воспроизводит жизнь некоего особого мирка, населенного самыми различными существами, всего лишь записывает наиболее важные события его истории, его обычаи и законы, прослеживает родственные связи его обитателей. Средиземье, как он всегда утверждал, — это отнюдь не аллегория. Он вообще терпеть не мог аллегорий. И, хотя сам был критиком и университетским профессором, ненавидел ту «погоню за символами», которая началась в обществе после прочтения его книг. Он твердо и решительно позволил себе «

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мне же никто не поверит!

«Простофиля, — думал про себя алхимик, — идиот!»

Но вслух сказал, хотя, возможно, и чересчур запальчиво — из-за боязни, что Джиллет потребует свое золото обратно:

— Поверят! Если будешь достаточно смелым и, главное, уверенным, что все делаешь как надо. А словам этим совсем и не обязательно быть правдой. Считай их чем-то вроде своего личного заклинания, способного вызвать к жизни магические свойства данного амулета; они не причинят никакого вреда объекту твоих притязаний. Волшебство непременно достигнет цели, если ты в него

поверишь.

Однако Джиллет продолжал колебаться, хотя одно лишь упоминание о вдове Гюшетт способно было необычайно прояснить его мысли. Впрочем, он понятия не имел о том, какой огромной силой обладают порой нематериальные идеи, а потому никак не мог уразуметь, что же он выиграет, назвавшись родичем Рива Справедливого.

— Как же такое возможно? — вопрошал он, точно алхимик, глядя в пустоту. Этому колдуну удалось-таки поколебать все представления Джиллета об окружающем мире, и Джиллет полагал, что именно окружающий мир и должен дать ему конечный ответ. Страстно желая как-то выразить мучившие его сомнения, он пояснил: — Мне нужен любовный напиток, чтобы вдовушка посмотрела на меня иными глазами. Что же я выиграю, если скажу заведомую ложь?

Возможно, именно из-за подобной детской простоты и наивности жители Предмостья Джиллета и любили. Однако алхимика он раздражал безмерно.

— Хорошо, слушай, — сказал алхимик, прибавив про себя: «Дубина ты стоеросовая, полудурок чертов!». — Это поистине драгоценное средство, и если ты не способен оценить его по достоинству, я предложу его кому-нибудь другому. Объект твоего вожделения к тебе никакой любви не питает. А ты хочешь, чтобы она воспылала к тебе безумной страстью. Вот и нужно кое-что изменить. — «Заставить ее подавить свое естественное отвращение к такой дубине, как ты!» — подумал алхимик, но вслух этого не сказал. — Нужно сделать так, чтобы она почувствовала к тебе страстную любовь, которой ты так добиваешься, сделать тебя желанным для нее. Если ты правильно воспользуешься моим амулетом, он непременно пробудит в ее душе страсть. А твое собственное смелое поведение и репутация родственника Рива Справедливого должны сделать тебя желанным для нее. Чего же тебе еще нужно?

У бедного Джиллета голова совсем пошла кругом: непривычен он был к таким философским дискуссиям. Вот тут алхимику, можно сказать, повезло, ибо в голове у Джиллета помещалась в данный момент одна-единственная несложная мысль: о ростовщике, который потребует выплаты процентов — одну пятую от общей суммы долга — уже через неделю и который, судя по его виду, вполне способен слопать Джиллета вместе со всеми потрохами, если тот не выполнит его требования.