ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дорога Короля Памяти профессора Дж. Р. Р. Толкина Джейн Йолен ДОРОГА КОРОЛЯ Порой трудно даже припомнить, были ли какие-то романы и рассказы в жанре фэнтези написаны до того, как герои Дж. Р. Р. Толкина буквально ворвались на литературную сцену. И тем не менее тогда уже существовали такие замечательные книги для детей, как «Ветер в ивах» и «Книга джунглей», а также такие книги для взрослых с «изрядной» мифологической составляющей, как, скажем, «Колодец на краю света», или готические романы вроде «Дракулы», или же такие упоительные анахронизмы, как «Янки при дворе короля Артура». Были также и прекрасные книги для семейного чтения; их читали вслух у камина, и авторами их являлись как знаменитые писатели, например Чарльз Диккенс, так и не слишком известные математики, вроде достопочтенного Чарльза Доджсона (которого мы знаем под именем Льюиса Кэрролла). В сущности, вся история литературы — это поле деятельности фантазии. И все же произведения Джона Рональда Руэла Толкина — этого, по словам одного его близкого друга, «великого, но крайне медлительного и крайне неорганизованного человека», — которые он сам печатал на пишущей машинке в кабинете над гаражом, являют собой истинный феномен фэнтези и постоянно пользуются, так сказать, повышенным спросом на рынке. Толкин считал, что всего лишь воспроизводит жизнь некоего особого мирка, населенного самыми различными существами, всего лишь записывает наиболее важные события его истории, его обычаи и законы, прослеживает родственные связи его обитателей. Средиземье, как он всегда утверждал, — это отнюдь не аллегория. Он вообще терпеть не мог аллегорий. И, хотя сам был критиком и университетским профессором, ненавидел ту «погоню за символами», которая началась в обществе после прочтения его книг. Он твердо и решительно позволил себе «

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рассмотрев свое положение с точки зрения не абстрактных идей, а вполне конкретных образов, Джиллет понял, что нет у него иного пути, кроме как вперед. Позади маячили неотменимые обязательства перед ростовщиком, а впереди виделись прелестная вдова Гюшетт и взаимная страстная любовь.

— Ну что ж, прекрасно! — заявил он, предпринимая первую попытку вести себя так же решительно, как и знаменитый герой. — Давай сюда твой амулет.

И алхимик с мрачным и торжественным видом опустил кожаный мешочек в протянутую ладонь Джиллета.

А Джиллет решительно взял у него амулет, завязал шнурок на шее и спрятал мешочек под курткой.

Итак, он вернулся в Предмостье, вооруженный волшебным амулетом и хитростью, но совершенно не представляя, что ему делать с этим оружием.

Слова «верить», «храбрый», «неразборчивый в средствах» так и звенели у него в мозгу. Что же они означают? Ну, «верить» — это понятно, а вот «храбрый» в данном случае, как ему казалось, было совершенно не к месту. Опять же выражение «неразборчивый в средствах» имело некий оттенок бесчестья. А все вместе они звучали так же нелепо, как, скажем, «свинья с куриной головой» или «добрый лихоимец». В общем, Джиллет, можно сказать, уже чувствовал, сколь глубока и черна вода, по которой он пустился в опасное плавание.

Пребывая в глубокой задумчивости, Джиллет случайно повстречал одного из своих товарищей по несчастью, также мечтавших забраться в постель к прелестной вдовушке. Это был толстый, волосатый парень по имени Слап, большой любитель выпить. Всего несколько дней назад этот Слап считал Джиллета своим соперником, даже врагом, и всегда вел себя по отношению к нему страшно заносчиво; это Джиллета ужасно злило, несмотря на все его добродушие. Но недавно Слап тоже стал обладателем волшебного зелья, и уверенность в близкой победе придала ему доброжелательности, так что он, весело поздоровавшись с Джиллетом, спросил, куда, мол, это ты, старина, в последнее время запропастился.

«Вера в свои силы», «храбрость», «неразборчивость в средствах»… — промелькнуло у Джиллета в голове.

Ведь совершенно понятно, не правда ли, что обычному человеку от колдовства никакого проку не будет, если человек этот не заставит себя соблюдать определенные правила, которые кому-то из посторонних тоже могут показаться совершенно бессмысленными?

Собрав волю в кулак, Джиллет преспокойно ответил Слапу:

— Да так… дела, дела. Надо было повидаться с одним родственником. Ривом Справедливым. Знаешь такого? — И, сказав так, Джиллет повернулся и пошел себе дальше, не вдаваясь в подробности.

Он сам, конечно, тогда еще ничего не понял, однако его брошенных как бы невзначай слов оказалось более чем достаточно: они разбудили могучие силы — нет, не амулета, а человеческого воображения.