ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дорога Короля Памяти профессора Дж. Р. Р. Толкина Джейн Йолен ДОРОГА КОРОЛЯ Порой трудно даже припомнить, были ли какие-то романы и рассказы в жанре фэнтези написаны до того, как герои Дж. Р. Р. Толкина буквально ворвались на литературную сцену. И тем не менее тогда уже существовали такие замечательные книги для детей, как «Ветер в ивах» и «Книга джунглей», а также такие книги для взрослых с «изрядной» мифологической составляющей, как, скажем, «Колодец на краю света», или готические романы вроде «Дракулы», или же такие упоительные анахронизмы, как «Янки при дворе короля Артура». Были также и прекрасные книги для семейного чтения; их читали вслух у камина, и авторами их являлись как знаменитые писатели, например Чарльз Диккенс, так и не слишком известные математики, вроде достопочтенного Чарльза Доджсона (которого мы знаем под именем Льюиса Кэрролла). В сущности, вся история литературы — это поле деятельности фантазии. И все же произведения Джона Рональда Руэла Толкина — этого, по словам одного его близкого друга, «великого, но крайне медлительного и крайне неорганизованного человека», — которые он сам печатал на пишущей машинке в кабинете над гаражом, являют собой истинный феномен фэнтези и постоянно пользуются, так сказать, повышенным спросом на рынке. Толкин считал, что всего лишь воспроизводит жизнь некоего особого мирка, населенного самыми различными существами, всего лишь записывает наиболее важные события его истории, его обычаи и законы, прослеживает родственные связи его обитателей. Средиземье, как он всегда утверждал, — это отнюдь не аллегория. Он вообще терпеть не мог аллегорий. И, хотя сам был критиком и университетским профессором, ненавидел ту «погоню за символами», которая началась в обществе после прочтения его книг. Он твердо и решительно позволил себе «

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Деяния Рива служили неиссякаемой темой для самых разнообразных сказок и сплетен, но ни старики, ни молодежь, ни умные, ни глупые — никто и никогда по поводу Кельвина не сплетничал. О нем вообще предпочитали не упоминать.

Так что лишь очень немногие — и менее прочих Джиллет — знали об исполненном неуемной страсти и жестокости браке родителей Кельвина, или о том, как умер его отец — от апоплексического удара в приступе безудержной ярости, — или о той разъедающей душу горечи, которую мать Кельвина обрушила на сына, когда скончался ее главный противник. Еще меньшему числу людей было известно об обстоятельствах страшной и безвременной ее кончины. И уж совсем никто не знал, что смерть родителей Кельвина целиком на его совести, что это он сам тайком все подстроил — но не потому, что они так уж плохо с ним обращались; напротив, он на самом деле отлично понимал и даже до некоторой степени одобрял родительскую строгость; просто он решил, что ему выгоднее от них избавиться, и желательно таким способом, который причинит обоим как можно больше страданий.

Предполагая — и не без оснований, — что слуги и вассалы его родителей узнают или догадаются об истинной причине смерти хозяев и кто-то непременно расскажет о случившемся жителям окрестных селений, Кельвин в течение нескольких месяцев после кончины матери решительно убрал из дома всех поваров, горничных и лакеев и прочих старых слуг и заменил их людьми, которые ничего об истории его семейства не знали и были немногословны друг с другом. Таким образом он, в общем, обезопасил себя от сплетен.

В результате те немногочисленные истории, что про него рассказывали, были скорее похожи на легенды: казалось, речь в них идет о каком-то другом Кельвине Дивестулате, жившем в незапамятные времена. Главной темой этих историй служили либо крупные суммы денег, либо молодые женщины; говорили, что стоит хорошенькой женщине попасться Дивестулате на глаза и она вскоре бесследно исчезает. Также стало достоверно известно, что не то один, не то даже целых три ростовщика были изгнаны из Предмостья и при этом они проклинали Кельвина Убивца. Невозможно было отрицать и тот очевидный факт, что время от времени в здешних краях пропадают девушки и молодые женщины. Увы, мир наш всегда таил в себе немало угроз для прекрасного пола, и судьба несчастных так и осталась невыясненной. Впрочем, одному судье из Предмостья удалось расследовать это дело почти до конца, он даже приступил к допросам самого Кельвина Дивестулаты, но тут на него вдруг посыпались такие удары судьбы, что бедняга не выдержал и покончил с собой.

Ну а Кельвин, разумеется, продолжал преспокойно жить да поживать.

Однако по причинам, известным лишь ему самому, он очень хотел завести жену.