ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дорога Короля Памяти профессора Дж. Р. Р. Толкина Джейн Йолен ДОРОГА КОРОЛЯ Порой трудно даже припомнить, были ли какие-то романы и рассказы в жанре фэнтези написаны до того, как герои Дж. Р. Р. Толкина буквально ворвались на литературную сцену. И тем не менее тогда уже существовали такие замечательные книги для детей, как «Ветер в ивах» и «Книга джунглей», а также такие книги для взрослых с «изрядной» мифологической составляющей, как, скажем, «Колодец на краю света», или готические романы вроде «Дракулы», или же такие упоительные анахронизмы, как «Янки при дворе короля Артура». Были также и прекрасные книги для семейного чтения; их читали вслух у камина, и авторами их являлись как знаменитые писатели, например Чарльз Диккенс, так и не слишком известные математики, вроде достопочтенного Чарльза Доджсона (которого мы знаем под именем Льюиса Кэрролла). В сущности, вся история литературы — это поле деятельности фантазии. И все же произведения Джона Рональда Руэла Толкина — этого, по словам одного его близкого друга, «великого, но крайне медлительного и крайне неорганизованного человека», — которые он сам печатал на пишущей машинке в кабинете над гаражом, являют собой истинный феномен фэнтези и постоянно пользуются, так сказать, повышенным спросом на рынке. Толкин считал, что всего лишь воспроизводит жизнь некоего особого мирка, населенного самыми различными существами, всего лишь записывает наиболее важные события его истории, его обычаи и законы, прослеживает родственные связи его обитателей. Средиземье, как он всегда утверждал, — это отнюдь не аллегория. Он вообще терпеть не мог аллегорий. И, хотя сам был критиком и университетским профессором, ненавидел ту «погоню за символами», которая началась в обществе после прочтения его книг. Он твердо и решительно позволил себе «

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Затем кто-то громко поздоровался с ним, и зал тут же, словно очнувшись, загудел так, что это могло показаться даже странным после стоявшей там тишины. Джиллета тут же подхватила веселая компания старых приятелей, и пиво полилось рекой, хотя у нашего героя в карманах не было ни гроша.

Любая шутка Джиллета вызывала громовой хохот и дружеские хлопки по спине. Все это было ему очень непривычно: раньше он в основном смеялся над чужими шутками, а сам шутить даже и не пытался. Сейчас же люди так и толпились вокруг него, желая узнать его мнение по тому или иному поводу, — и он, к собственному изумлению, обнаружил, что способен высказывать суждения по самым различным вопросам. Лица вокруг него все больше багровели от выпитого, от стоявшей в таверне жары и от возбуждения. Никогда еще в жизни Джиллет не чувствовал себя всеобщим любимцем!

И вот, согретый народной любовью, он решил, что может себя кое с чем уже и поздравить: он, например, удержался от каких бы то ни было упоминаний о своем визите к алхимику или о надеждах, возлагаемых на вдову Гюшетт. Тут уж ничего не скажешь, здравый смысл ему не изменил. Зато он не отказал себе в удовольствии — бросил несколько «стратегически важных» замечаний насчет своего «родственника», Рива Справедливого. Ему было ужасно интересно, сколь велика сила этого заклятья, выдуманного хитрым алхимиком.

Между прочим, именно благодаря упоминаниям о Риве служанка харчевни, девица крепкая и довольно миловидная, одарила его своей милостью. Джиллет ей, в общем, всегда нравился, но до постели своей она все же его не допускала. А тут, похоже, нарочно сама прижалась грудью к его плечу, наливая ему пиво, да и рука ее все старалась невзначай коснуться его руки. Когда же в толпе ее вдруг случайно толкнули — да так, что он всем своим телом почувствовал ее тело, — она посмотрела на него сияющими глазами и не подумала стряхивать его руку, которой он невольно обнял ее за плечи. Напротив, она потихоньку выбралась из толпы вместе с потрясенным Джиллетом — сперва в коридор, а уж оттуда рукой было подать и до ее комнаты…

В жизни Джиллета из Предмостья не было более удачного и счастливого вечера. Оказавшись в постели молодой служанки, он наконец почувствовал себя настоящим мужчиной. И к утру все его былые сомнения развеялись, а остатки здравого смысла окончательно утонули в мутных водах магии, хитрости и обычного плотского вожделения.

Весьма воодушевленный собственными подвигами на любовном фронте, Джиллет из Предмостья — несмотря на страшную головную боль и отвратительный вкус во рту — решил, не откладывая в долгий ящик, тут же начать осаду богатой и добродетельной вдовы Гюшетт.