ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она видела сны — жаркие, полные страсти и желания. Она жила исключительно в своих мечтах, даже не подозревая, что придет день и на ее чувства ответят… Натали Блейк «Куколка» Глава первая — Неужели ты и впрямь собираешься запереться у себя в комнате и просидеть там всю вечеринку, а, Пиппа? — Александра твердо решила не дать подруге возможности увильнуть от ответа и теперь прямо-таки металась по гостиной небольшой квартирки, стены которой были украшены воздушными шарами. — Да знаешь, я… — Пип! Ты не можешь пропустить эту вечеринку! Ведь мы хотели отпраздновать окончание работы. — Или залить наши печали, — едко отозвалась Пиппа. Глаза Александры округлились. — Да уж, нечего сказать, ты у нас большая оптимистка! Пиппа пожала плечами: — Прости, но я не вижу никакой радости в том, что мы остались без работы. — И поэтому ты не хочешь участвовать? — Алекс взглянула на нее с таким недоверием, что Пиппа невольно поморщилась. — Ты же знаешь, я не отношусь к стадным животным, — робко попыталась защититься она. Но в ответ Алекс раздраженно покачала головой: — До сих пор не могу понять, зачем ты выбрала эту профессию. Решительно не понимаю. Мне никогда не приходилось встречать настолько необщительную актрису. Ради Бога, Пип, неужели ты так вжилась в образ той удивительной женщины, которую сыграла? Или все проще — ты попросту не любишь мужское общество? — Под ее проницательным взглядом бледные щеки Пиппы предательски залила краска. — Ага, так я угадала? Знаешь, а ведь за те шесть месяцев, что мы с тобой знакомы, ты ни разу не бывала в обществе. Думаешь, я не заметила? Пиппу охватила паника, она почувствовала знакомое покалывание в висках, кровь забурлила в ее жилах. Надо было отвлечь Александру от опасной темы, пока она не начала мучить Пиппу каверзными вопросами. — Ты говоришь в точности как моя мать! — как можно беззаботнее ответила девушка. — Ну хорошо, я буду на этой дурацкой ве

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Здесь были избранная публика, журналисты, кто-то еще — и все хотели разделить их триумф на традиционном банкете, который должен был состояться в эту ночь после премьеры.

Когда Пиппа и Мэтт ухитрились наконец ускользнуть от шумного общества, часы показывали уже четыре утра, но Пиппе из-за всеобщей эйфории казалось, что вечер едва успел начаться. Им пришлось ждать, пока критики по свежим впечатлениям на ходу писали свои репортажи, и тут же бокалом шампанского отмечать с каждым из них один хвалебный восторженный отзыв за другим.

Во всех этих рецензиях Пиппе и Мэтту отводилось особое место и звучали самые изысканные комплименты. Пиппа выслушивала восторженные отзывы о своей игре, все еще не до конца понимая, что критики в действительности говорили о ней, а не о ком-то другом.

— Ну вот, видишь? — сказал Мэтт, когда они в конце концов добрались до отеля. — Разве я не говорил тебе, что они тебя полюбят?

Пиппа радостно рассмеялась:

— А тебя, Мэтт, они ведь и тебя любят!

— Я люблю тебя, — внезапно вырвалось у него.

Воздух в комнате сразу стал густым, вязким и неподвижным. Пиппа не отводила взгляда от лица Мэтта и понимала, что три этих коротких слова значили для нее больше, чем любые дифирамбы строгих критиков. И еще, глядя сейчас ему в глаза, она понимала, что наступило наконец то самое «позже», которое они друг другу пообещали, и ей нужно было решиться на последний шаг в их отношениях. Сейчас или никогда.

Они стояли на некотором расстоянии друг от друга не двигаясь, и тем не менее Пиппа слышала каждый его вздох и чувствовала, что их сердца бились в такт. Его глаза потемнели, в зрачках кипела страсть, не та сценическая страсть, которую он изображал несколькими часами раньше, а самая настоящая, живая, настойчиво рвавшаяся наружу.

Пиппе казалось, что все ее нервные окончания обнажились и горели огнем желания, трепеща от напряжения и предчувствия. Во рту у нее пересохло, но она почувствовала, как увлажнились тайные, сокровенные складки ее плоти.

Мэтт продолжал стоять неподвижно, и только на шее у него пульсировала тонкая голубая жилка. Пиппа чувствовала каждой клеточкой своего тела исходившее от него желание, и то возбуждение, которое он с трудом сдерживал, передалось ей, она испытывала такое волнение, какого никогда не испытывала прежде.

Медленно, словно завороженная, она начала расстегивать одну за другой пуговицы платья. Под кожей на шее Мэтта шевельнулось адамово яблоко, но он тихо отступил еще на шаг назад, предоставляя ей самой решать, что и как делать дальше.

Платье было расстегнуто до пояса. Пиппа повела плечами, и оно соскользнуло вниз, к ее ногам.