Почувствовав движение тонкой легкой ткани по своей коже, она чуть поежилась, ногой отбросила платье в сторону и наклонилась, чтобы снять босоножки на высоких каблуках.
Теперь она стояла перед Мэттом в одном белом капроновом лифчике и маленьких шелковых трусиках. Воздух между ними еще больше уплотнился, казалось, что страсть материализовалась и повисла огромным сгустком энергии, до которого можно было дотронуться рукой. Внезапно Пиппа поняла, она не знает, что теперь делать, и беспомощно взглянула на Мэтта.
— Мэтт… — прошептала она.
Он шагнул к ней, нежно обнял, и ее сердце сразу перестало бешено колотиться. Пиппа прижалась лицом к его груди и вдохнула знакомый, такой любимый запах его кожи.
— Все хорошо, — шептал он, гладя ее по волосам, — дорогая, тебе нечего бояться.
Взглянув на Мэтта и прочитав в его взгляде желание и одновременно нежность, она прониклась к нему безграничным доверием.
— Я знаю, — просто отозвалась она.
Паника, на миг охватившая ее, прошла; она скользнула рукой под его рубашку и ощутила тепло его кожи.
— Ее нужно снять, — шепотом попросила она, а ее пальцы уже сами расстегивали пуговицы его рубашки.
Скинув пиджак, Мэтт небрежно бросил его на диван и стал помогать Пиппе, едва не оторвав две последние пуговицы. Девушка даже улыбнулась.
Его кожа оказалась мягкой и бархатистой, покрытой мягкими шелковистыми волосами. Закрыв глаза, Пиппа прижалась губами к его плечу, и кончик ее языка пробежал по выступавшей косточке ключицы, а затем скользнул ниже по груди. У его чистой кожи был слегка солоноватый вкус, и Пиппа чуть вздрогнула, когда ее язык коснулся маленького шершавого соска.
От этого прикосновения сосок увеличился и затвердел, а она продолжала целовать его, лаская при этом второй сосок кончиком указательного пальца.
— О, Пиппа, — выдохнул Мэтт, а ее губы скользили теперь по его груди, опускаясь все ниже.
Теперь она чувствовала под его брюками твердый напрягшийся ствол его члена и принялась лихорадочно искать застежку брючного ремня. Мэтт, не отрывая взгляда от ее лица, осторожно отступил на миг, боясь, как бы к ней не вернулся страх, и быстро освободился от остатков одежды.
Когда Пиппа впервые увидела его обнаженное тело, у нее перехватило дыхание. В одежде он всегда казался ей чрезвычайно привлекательным, однако обнаженный он был так хорош собой, что это зрелище ошеломило ее. На его мускулистом стройном теле выделялись рельефные пластины мышц, некоторая угловатость придавала ему еще большее очарование, а из уютного гнезда темных курчавых волос внизу живота гордо поднимался высокий, твердый и горячий ствол, словно древко копья, готового к битве, такой удивительно мужественный по сравнению с нежными мягкими складками ее потаенной женственной плоти.






