ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Майкл Муркок Вечный герой Пролог Они звали меня. Это я знаю точно. Они звали меня, и я пришел. Я не мог поступить иначе. То было желание всего Человечества. И, подчиняясь его воле, я сбросил оковы Времени и Пространства, я явился в этот мир. Почему избранником стал именно я? Я не знаю этого и теперь, хотя считалось, что мне изначально известно все. Впрочем, говорить об этом поздно: я уже здесь. И всегда буду здесь. А если верить мудрецам и время имеет циклический характер, то когда-нибудь я снова вернусь в ту его точку, из которой переместился сюда и которую знаю как XX век н. э., как Царство людей, где (и это не является ни моим желанием, ни результатом моих деяний) сам я бессмертен. Глава I Через Реку Времени Между бодрствованием и сном мы часто слышали какие-то голоса, обрывки разговоров, отдельные фразы, произнесенные порой с совершенно незнакомыми интонациями. Мы, конечно, пробовали напрячься и расслышать нечто большее, но это редко нам удавалось. Такие иллюзии называются гипнотическими снами, галлюцинациями и представляют собой как бы преддверие тех настоящих снов, что являлись нам впоследствии. Я видел какую-то женщину. Ребенка. Неизвестный мне город. Оккупацию. Слышал имя: Джон Дэйкер. Понимал, что рухнули все мои надежды. Но испытывал потребность довести до конца задуманное. А их я любил. Знаю, что любил. Дело явно было зимой. Я чувствовал себя в высшей степени несчастным в ледяной постели. Я лежал и неотрывно глядел в окно, на луну. Не могу вспомнить точно, о чем я тогда думал. По-моему, о бренности и суете человеческой жизни. И вот после этого, прежде чем по-настоящему заснуть, я начал слышать голоса… Сперва я решил не обращать на них внимания, надеясь, что все равно скоро усну, но голоса продолжали звучать, и тогда я попытался разобрать слова, полагая, что в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Во всяком случае, в том смысле, как ты это понимаешь. Если душа моя вообще способна селиться в самых различных телах, то она определенно порой селилась в таких существах, которые… сильно отличались… — Я отбросил эту мысль. Все это было слишком трудно воспринять сразу. И слишком мучительно.

Мои слова встревожили Иолинду. Она встала, непонимающе на меня глядя.

— Но это были не… не…

Я улыбнулся:

— Не элдрены? Не знаю. Но не думаю, чтобы это было так, потому что само это слово кажется мне совсем незнакомым.

Она явно почувствовала облегчение.

— Во все это так трудно поверить… — печально пробормотала она.

— Поверить? Моим словам?

— Поверить всему тому, что ты говоришь, тому, что с тобой произошло. Когда-то я считала, что довольно хорошо разбираюсь в жизни. Наверное, я была тогда слишком молода. Сейчас я не могу разобраться ни в чем. Я не знаю даже, буду ли я жива на будущий год.

— По-моему, страхи эти свойственны всем нам, смертным, — мягко сказал я.

— Нам, смертным? — Улыбка ее стала ледяной. — Но ты не смертный, Эрекозе!

До сих пор, откровенно говоря, такое мне и в голову не приходило. Но, в конце концов, разве меня не вызвали в этот мир с помощью заклинания? Я рассмеялся.

— Скоро у нас будет возможность выяснить это — когда начнется великая битва с элдренами! — сказал я.

С ее губ сорвался слабый стон.

— Ах! — воскликнула она. — Разве это имеет какое-либо значение? — Она сделала несколько шагов по направлению к двери. — Ты действительно бессмертен, Эрекозе! Ты неуязвим! Ты вечен! Ты — единственное, в чем я могу быть уверена. Единственный человек, которому я могу верить! Не шути так. Умоляю тебя, не шути так со мной!

Я был поражен этим взрывом эмоций. Мне очень хотелось вскочить, обнять ее и как-то успокоить, но я был совершенно наг. Разумеется, она уже видела меня совершенно нагим, когда я явился перед ними во плоти в гробнице Эрекозе, но я еще недостаточно хорошо знал нравы и обычаи этого народа, чтобы догадаться, какое моя нагота произведет на нее впечатление теперь.

— Прости меня, Иолинда, — сказал я. — Я и не предполагал…

Чего я не предполагал? Того, насколько бедная девочка напугана? А может, какого-то иного, более глубокого чувства в ней?

— Не уходи, — попросил я.

Она остановилась на пороге, обернулась, и я заметил, что ее огромные растерянные глаза полны слез.

— Ты вечен, Эрекозе. Ты бессмертен. Ты не можешь умереть!

Ответить я не мог.

Тем более что понимал, что в первом же бою с этими элдренами погибну.

Внезапно мне стало ясно, какая ответственность лежит на мне. Ответственность не только перед этой прекрасной юной женщиной, но и перед всем человечеством. Я с трудом поглотил застрявший в горле комок и устало рухнул на подушки, а Иолинда опрометью выбежала из комнаты.