В конце концов я неохотно сунул меч в ножны, но только потому, что заметил поблизости одного из моих рабов: я помнил, что лишь один Эрекозе может касаться этого меча и оставаться при этом в живых.
— В чем дело? — спросил я раба.
— Там лорд Каторн пришел, господин мой. Он очень хотел бы с вами поговорить.
— Пусть войдет, — сказал я рабу, повесив меч обратно на стену.
Каторн вошел в оружейную стремительной походкой. Он, похоже, довольно долго ждал приема и пребывал в столь же дурном настроении, как и в тот, самый первый раз, когда я увидел его. Его башмаки, подкованные железом, прогрохотали по каменным плитам пола.
— Доброе утро, лорд Эрекозе, — сказал он.
Я поклонился:
— Доброе утро, лорд Каторн. Прошу прощения, если заставил ждать. Я упражнялся с этим мечом…
— С мечом Канаяной… — Каторн бросил на меч подозрительный взгляд.
— С мечом Канаяной, — повторил я. — Не угодно ли перекусить или выпить, лорд Каторн?
Я очень старался угодить ему не только потому, что неразумно иметь в качестве врага столь искушенного воина да еще в период подготовки главной военной кампании, но и потому, как я уже говорил, что в достаточной мере преисполнился к Каторну сочувствия.
Однако Каторн смягчиться не пожелал.
— Я плотно позавтракал еще на заре. Меня интересуют значительно более важные проблемы, чем вкусная еда, лорд Эрекозе, — заявил он.
— Каковы же эти проблемы? — я мужественно сдержался.
— Военные, разумеется. А что бы вы хотели еще услышать от меня, лорд Эрекозе?
— Да, действительно. А какие именно военные проблемы вы хотели бы обсудить со мной, лорд Каторн?
— По-моему, нам следует атаковать элдренов прежде, чем они сами пойдут на нас войной.
— Лучший вид защиты — это нападение, не правда ли?
Он, казалось, удивился. Совершенно очевидно, что раньше он этой поговорки не слышал.
— Отлично сказано, господин мой. Можно подумать, что передо мной настоящий элдрен — так ловко вы управляетесь со словами… — он явно испытывал мое терпение. Но я и этот грязный намек проглотил.
— Итак, мы нападем на них. И что дальше? — спросил я.
— Именно это мы и должны обсудить со всеми вместе. Но совершенно очевидно, какая точка у них самая уязвимая.
— И какая же?
Он быстро прошагал в другую комнату и вернулся оттуда с картой, которую расстелил на скамье. Это была карта третьего континента, того, что полностью находился во власти элдренов и назывался Мернадин. Острым концом кинжала Каторн указал в то самое место, которое при мне уже не раз отмечалось накануне вечером.
— Пафанаал, — сказал я.






