ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Майкл Муркок Вечный герой Пролог Они звали меня. Это я знаю точно. Они звали меня, и я пришел. Я не мог поступить иначе. То было желание всего Человечества. И, подчиняясь его воле, я сбросил оковы Времени и Пространства, я явился в этот мир. Почему избранником стал именно я? Я не знаю этого и теперь, хотя считалось, что мне изначально известно все. Впрочем, говорить об этом поздно: я уже здесь. И всегда буду здесь. А если верить мудрецам и время имеет циклический характер, то когда-нибудь я снова вернусь в ту его точку, из которой переместился сюда и которую знаю как XX век н. э., как Царство людей, где (и это не является ни моим желанием, ни результатом моих деяний) сам я бессмертен. Глава I Через Реку Времени Между бодрствованием и сном мы часто слышали какие-то голоса, обрывки разговоров, отдельные фразы, произнесенные порой с совершенно незнакомыми интонациями. Мы, конечно, пробовали напрячься и расслышать нечто большее, но это редко нам удавалось. Такие иллюзии называются гипнотическими снами, галлюцинациями и представляют собой как бы преддверие тех настоящих снов, что являлись нам впоследствии. Я видел какую-то женщину. Ребенка. Неизвестный мне город. Оккупацию. Слышал имя: Джон Дэйкер. Понимал, что рухнули все мои надежды. Но испытывал потребность довести до конца задуманное. А их я любил. Знаю, что любил. Дело явно было зимой. Я чувствовал себя в высшей степени несчастным в ледяной постели. Я лежал и неотрывно глядел в окно, на луну. Не могу вспомнить точно, о чем я тогда думал. По-моему, о бренности и суете человеческой жизни. И вот после этого, прежде чем по-настоящему заснуть, я начал слышать голоса… Сперва я решил не обращать на них внимания, надеясь, что все равно скоро усну, но голоса продолжали звучать, и тогда я попытался разобрать слова, полагая, что в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В конце концов я неохотно сунул меч в ножны, но только потому, что заметил поблизости одного из моих рабов: я помнил, что лишь один Эрекозе может касаться этого меча и оставаться при этом в живых.

— В чем дело? — спросил я раба.

— Там лорд Каторн пришел, господин мой. Он очень хотел бы с вами поговорить.

— Пусть войдет, — сказал я рабу, повесив меч обратно на стену.

Каторн вошел в оружейную стремительной походкой. Он, похоже, довольно долго ждал приема и пребывал в столь же дурном настроении, как и в тот, самый первый раз, когда я увидел его. Его башмаки, подкованные железом, прогрохотали по каменным плитам пола.

— Доброе утро, лорд Эрекозе, — сказал он.

Я поклонился:

— Доброе утро, лорд Каторн. Прошу прощения, если заставил ждать. Я упражнялся с этим мечом…

— С мечом Канаяной… — Каторн бросил на меч подозрительный взгляд.

— С мечом Канаяной, — повторил я. — Не угодно ли перекусить или выпить, лорд Каторн?

Я очень старался угодить ему не только потому, что неразумно иметь в качестве врага столь искушенного воина да еще в период подготовки главной военной кампании, но и потому, как я уже говорил, что в достаточной мере преисполнился к Каторну сочувствия.

Однако Каторн смягчиться не пожелал.

— Я плотно позавтракал еще на заре. Меня интересуют значительно более важные проблемы, чем вкусная еда, лорд Эрекозе, — заявил он.

— Каковы же эти проблемы? — я мужественно сдержался.

— Военные, разумеется. А что бы вы хотели еще услышать от меня, лорд Эрекозе?

— Да, действительно. А какие именно военные проблемы вы хотели бы обсудить со мной, лорд Каторн?

— По-моему, нам следует атаковать элдренов прежде, чем они сами пойдут на нас войной.

— Лучший вид защиты — это нападение, не правда ли?

Он, казалось, удивился. Совершенно очевидно, что раньше он этой поговорки не слышал.

— Отлично сказано, господин мой. Можно подумать, что передо мной настоящий элдрен — так ловко вы управляетесь со словами… — он явно испытывал мое терпение. Но я и этот грязный намек проглотил.

— Итак, мы нападем на них. И что дальше? — спросил я.

— Именно это мы и должны обсудить со всеми вместе. Но совершенно очевидно, какая точка у них самая уязвимая.

— И какая же?

Он быстро прошагал в другую комнату и вернулся оттуда с картой, которую расстелил на скамье. Это была карта третьего континента, того, что полностью находился во власти элдренов и назывался Мернадин. Острым концом кинжала Каторн указал в то самое место, которое при мне уже не раз отмечалось накануне вечером.

— Пафанаал, — сказал я.