На протяжении долгих часов он стоял там, выжидая — и ни разу не шевельнулся. Ветер словно проносился мимо, даже не взъерошивая волосы правителя.
Судя по всему, до ближайших городов донесся некий странный зов, а также до всех патрулей и деревень, расположенных неподалеку, не больше чем ходу в один день. Все услышавшие его ответили так, как могли — пришли сюда и теперь стояли на лужайках, глазея на своего Друга и Владетеля. Волновалось море лиц, шепчущихся друг с другом, запрокинутые вверх лица чего-то ждали, и с каждым часом толпа росла.
Архимаг и последний сохранивший ему верность Стратег — правда, не особо и сохранивший, как недавно открылось Авридису, — молча смотрели и ждали. Повлиять на By теперь не представлялось возможным. Оставалось только наблюдать или бежать прочь. Слуги из замка присоединились к толпам народа внизу, органично влившись в них, однако все, чей разум контролировал Архимаг, по-прежнему методично выполняли свои привычные обязанности и не покинули бы место работы, даже если бы начался пожар.
— А нас с тобой вниз не позвали, — весело заметил Вашун.
Архимаг ничего не ответил.
— Спорить готов, это какая-то приманка. Очень мощное заклинание. Уже не в первый раз такое происходит, ты начинаешь понимать, что к чему. Некоторые из этих людей пришли сюда несколько дней назад. Аж из Копина! Как, интересно, он проделал это прямо у нас под носом, да так, что мы ничего не заметили вплоть до этого момента?
Архимаг опять ничего не ответил.
— Окна. Все погасли. Ты знаешь об этом?
— Знаю, — процедил Архимаг.
— А боевые маги вернулись? Хоть кто-то? Удалось ли обнаружить… следы девчонки? Разве она не должна была уже давным-давно вернуться?
Архимаг повернулся к Стратегу, готовый нанести удар первым попавшимся заклятием, но того уже не было рядом. Звенело лишь эхо угасавшего смеха. Авридис понял наконец, что теперь он действительно остался совсем один. Разозленный, готовый выть от ярости, равной которой никогда не испытывал, превосходившей любое знакомое ему желание или чувство, Архимаг бросился к покоям By и сорвал крышки с баллонов, в которых содержался чужеродный воздух, желая лишь одного — причинить кому-то боль, вред, впервые в жизни не думая о благоразумии или возможных последствиях. Все, что он делал раньше в этом замке — каждое предательство, каждая объявленная война или жестокая пытка, даже малейшее проявление доброты, — служило определенной цели. Вплоть до этого дня.
Чужеземный воздух, переливаясь хищным оттенком алого, впитался в широкие темные ленты, кружащие над замком водоворотом, центром которого был By. Красный цвет влился в смесь блестящих нитей природной магии Левааля, смешавшись с ними настолько, что вскоре одно нельзя было отделить от другого.






