Я больше никогда не слышал его голос. Он просто взял и выключился.
Мы закончили. Можно было просто отвезти мальчишку обратно в Белый Пион, взять ещё несколько интервью у тех, чей кузен кузена имел собаку, которая жила в Адонисе, и через шесть месяцев получился бы фильм. Можно было исцелиться. Всё прочее — отредактировать, исправить потом. Отснятого на месте материала хватало, чтобы всё выглядело так, будто мы провели там целую вечность. Будто мы выдержали испытание.
ЦИТЕРА: Почему, как вы думаете, Северин решила совершить то погружение? После всего, что случилось, после стольких потерь, почему она отправилась туда одна?
ЭРАЗМО: Она не была одна. Я был с нею. Я знаю, оператор всегда невидим, но, честное слово… Проявите хоть чуточку благодарности ко мне за то, что я существую. Рин решила отправиться к мальцовым китам, потому что мы уезжали.
[прочищает горло]
У меня было много времени. Просто… времени. Жизнь длинна. Со временем выдумываешь всякие теории, и ещё через какое-то время они становятся убеждениями. И моё убеждение состоит в том, что Северин отправилась на Венеру лишь ради того погружения. Она хотела увидеть мальцовых китов. Только и всего. Пацан, деревня, да, конечно. Но киты… они единственная необъяснимая вещь, которую мы обнаружили в семидесяти мирах. Она их хотела. Может, они хотели её. Никто не желал её отпускать, и все пытались… Когда она появилась в водолазном костюме, щеголяя подбитым глазом, это говорило о том, как сильно Максимо пытался её удержать. Но мне кажется, она всё решила на Нептуне той ночью, когда выключили свет. Она собиралась прикоснуться к киту. Она хотела пролететь сквозь ночь и небеса, чтобы коснуться единственной магической вещи в целой вселенной и вцепиться в эту вещь не на жизнь, а на смерть.
Вы видели отрывок. Погружение, по сути, вещь простая. Выходишь на лодке в море и отправляешься вниз. Айлин управлялась со шлангами наверху. Что я помню, так это не тот момент в красной тьме, момент, когда она перешла из бытия в небытие. Я столько раз видел, как это происходит на плёнке, что собственными глазами как будто и не видел ничего. А вот что я помню, так это ночь накануне.
Мы лежали на койке, между нами Анхис, ну прямо как настоящая семья. Мы собирались взять его домой и вырастить — мы ещё об этом не говорили, но знали, что так будет. В точности как Рин знала, что собирается поглядеть на мальцовых китов. Она погладила его волосы, пока он спал, прижавшись к её груди, и сказала: «Была когда-то одна история. Греческая, а значит хорошая. О трёх сёстрах. Они вообще-то были сёстрами Горгон. Ты помнишь Медузу. Звали их Грайи. Иногда их рисуют красивыми, иногда — жуткими уродинами. У них длинные белые волосы, и они никогда не разлучаются. На троих у них один глаз и один зуб. Пользуются по очереди.






