Одна сестра вытаскивает глаз из своей глазницы и засовывает другой. Я о них много думаю. Мне снились сны, когда я была маленькой и впервые о них прочитала. О, чуть не забыла! Персей напоролся на них и убил, когда отправился убивать Горгон. Так всегда происходит — стоит в Древней Греции появиться чему-нибудь интересному, какой-то засранец в волшебной шапке тут как тут, чтобы это убить. Мне снились про них сны. Про глаз. Во сне я ждала, чтобы отец отдал его мне. Я была слепа, замёрзла, и мне отчаянно хотелось с ним поиграть. А теперь… а теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, мы все — как Грайи. Живём в мире объективов. Смотрим и смотрим. Делим один глаз на всех — огромный чёрный зрачок камеры. Мы ждём своей очереди, чтобы поглядеть, что увидел кто-то другой на экране. А потом передаём его дальше. Я всегда хотела лишь поиграть с ним. По-прежнему чувствую себя так, словно осталась в том сне, прыгаю и пытаюсь схватить глаз, но не могу дотянуться».
Она заснула, едва успев проговорить «не могу дотянуться». Я смотрел на неё. И я увидел… тоненькие бронзовые волокна на её щеке, крошечные побеги вдоль линии волос, которые проступали на её лице словно золотые жилы.
И много месяцев спустя, коснувшись искалеченной руки Анхиса, я опять услышал, как она это говорит. «Один глаз». Потом она захихикала, как будто под кайфом, и сказала: «Ух ты, ух ты, ох» — и после ничего.
Этим и заканчивается история — ничем. Я не стукнул её по голове треногой и не спрятал тело, хотя об этом достаточно говорили, когда мы вернулись. Всегда подозревают бойфренда. Максимо не похоронил её в дельте. Я любил девушку, и она меня бросила. Не знаю, куда она отправилась. Хочу узнать. Хочу! Но я там был, и по-прежнему ничего не знаю.
Может, я не увижу конца этого представления. Может, просто проживу остаток жизни между бобинами с плёнкой. Может, Анхис во всём разберётся. Может, нет. Кто знает — может, смерть похожа на монтажную, где ты всё видишь таким, каким оно было задумано. Ярким, ясным и чистым. Никаких теней, если ты их не хочешь. Но всё закончилось так же, как началось, а я полагаю, что вы знаете эту историю Анка. Эти двое — любители симметрии. «Я бросил милую стоять поддождём, и она растаяла».
ЦИТЕРА: Это всё?
ЭРАЗМО: Возможно, нет. Я позвоню, если придёт в голову что-то ещё.
ЦИТЕРА: «Оксблад» заплатит за переезд куда угодно, Эразмо. И для вас всегда найдётся рабочее место, если решите вернуться домой.
ЭРАЗМО: Я вот думаю про Марс. Маунт-Пэнлай. Вы же знаете, я недалеко оттуда родился. Не намеревался появляться на свет где-то в другом месте, кроме Луны. До сих пор кажется странным, что я не справился. Мама с папой работали над «Ханом кенгуру» — и упс! Поздравляем, у вас маленький марсианин.
ЦИТЕРА: В Маунт-Пэнлай мило. Там растут изумительные манго.






