Может быть, это было правдой, а может, моя молитва оказалась просто совпадением, но я предпочитал верить, что это не так. В АА вы можете верить во что хотите. Это сказано в том, что выздоравливающие алкоголики называют «Большой книгой».
И теперь я должен был сдержать обещание.
9
Единственными собраниями, на которые я ходил, были папины годовщины, но, как я уже сказал, Линди часто был рядом, и я узнал от него большинство лозунгов, которые всегда скандируют люди из АА. Из них мне понравились такие: «Соленый огурец уже не превратится в свежий» и «Бог не делает дряни». Но лучше всего я запомнил — и помню до сих пор — фразу, которую Линди сказал однажды вечером, когда папа поведал ему обо всех неоплаченных счетах и о том, как он боялся потерять дом. Линди тогда сказал, что папино выздоровление было чудом. А потом добавил:
— Но чудо — это не волшебство.
Через шесть месяцев после того, как папа бросил пить, он снова подал заявление в «Оверленд», и при помощи Линди Франклина и других, включая его прежнего босса, который его выгнал, получил обратно свою работу — но он был на испытательном сроке и знал это. Это заставляло его работать в два раза усерднее. Потом, осенью 2011 года (прошло уже два года трезвости), он поспорил с Линди, и спор длился так долго, что Линди снова заночевал у нас на раскладном диване. Папа сказал, что хочет открыть свое дело, но не сделает этого без благословения Линди. Уверившись, что папа не запьет снова, если его новый бизнес провалится — уверившись, насколько можно, ведь исцеление от пьянства это не постройка ракеты, — Линди разрешил ему взяться за дело.
Папа усадил меня рядом с собой и объяснил, что такое «работа без сети».
— И что ты думаешь об этом?
— Думаю, тебе пора попрощаться с этими говорящими верблюдами, — сказал я, и он засмеялся. Тогда я добавил то, что должен был сказать. — Но если ты снова начнешь пить, ты все испортишь.
Две недели спустя он отвез в «Оверленд» заявление об уходе, а в феврале 2012-го обосновался в крошечном офисе на Мейн-стрит под вывеской «Джордж Рид, расследователь и независимый эксперт по претензиям». Он не проводил много времени в этой дырке в стене, а больше колесил по округе. Беседовал с копами, с поручителями («там всегда есть, за что зацепиться», — говорил он), но в основном с адвокатами. Многие из них знали его по работе в «Оверленд» и знали, что он снова в деле. Они поручали ему дела — самые сложные, когда крупные компании либо резко снижали сумму страховки, которую готовы были заплатить, либо вообще отказывали в удовлетворении иска. Он работал много, очень много. Почти каждый вечер я приходил в пустой дом и сам готовил себе ужин. Я не возражал против этого.






