Радар снова принесла мне пищащую обезьянку.
— Ну хватит, — сказал я. — Отдохни, девочка.
Я уже направился к выходу, когда мне в голову пришла идея. Я пошел в темную комнату, где Радар нашла свою игрушку, и нащупал выключатель, надеясь, что ничто (например, сморщенная мумия мамаши Нормана Бейтса) не схватит меня за руку. Выключатель издал щелкающий звук, когда я нащупал его и повернул.
Как и кухня, гостиная мистера Боудича была старомодной, но опрятной. Там стоял диван, обитый темно-коричневой тканью. Мне показалось, что им мало пользовались — большую часть времени хозяин, видимо, проводил в мягком кресле, стоящем на старом тряпичном коврике. Я мог видеть там пятно, протертое его тощим задом, а на спинку была накинута синяя батистовая рубашка. Перед креслом стоял телевизор доисторического вида с чем-то вроде антенны наверху, и я сфотографировал его на телефон. Я не знал, работает ли эта древность, но, судя по книгам, громоздящимся вокруг него (многие из них были заложены бумажками), им в любом случае пользовались нечасто. В дальнем углу комнаты стояла плетеная корзина, доверху набитая собачьими игрушками, и это красноречиво говорило, как сильно мистер Боудич любит свою собаку. Радар пересекла комнату, вытащила из корзины плюшевого кролика и поднесла ко мне с написанной на морде надеждой.
— Не могу, — сказал я. — Но ты можешь взять это. Наверное, оно пахнет как твой хозяин.
Я снял рубашку со спинки стула и расстелил на кухонном полу рядом с ее миской. Она понюхала ее и тут же улеглась сверху.
— Молодец, девочка, — сказал я. — Увидимся утром.
Я направился к задней двери, подумал еще раз и принес ей плюшевую обезьянку. Она сонно жевнула ее пару раз — может быть, чтобы доставить мне удовольствие. Отступив на несколько шагов, я снял ее на телефон, а потом ушел, не забыв запереть собачью дверцу на все засовы. Если она напортачит внутри, мне просто придется за ней убрать.
Возвращаясь домой, я думал о водосточных желобах, без сомнения, забитых листьями. И о некошеном газоне. Этот дом остро нуждался в покраске, что было выше моих сил, но я мог что-то сделать с грязными окнами, не говоря уже о покосившемся штакетнике. Конечно, если у меня будет время — а его было мало, учитывая предстоящий бейсбольный сезон. Но главное, там была Радар. Это оказалась любовь с первого взгляда — наверное, и для нее, и и для меня. Если это покажется вам странным, или сентиментальным, или тем и другим вместе, то смиритесь с этим — вот и все, что я могу сказать. Как я и сказал отцу, она была хорошей собакой.
В тот вечер, ложась спать, я поставил будильник на пять утра, а потом написал мистеру Невиллу, моему учителю английского, сообщение, что меня не будет на первом уроке.






