ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В центре истории 17-летний парень Чарли Рид — прилежный ученик, отлично играющий в бейсбол и футбол. Когда Чарли было 10 лет, его мать погибла в автокатастрофе, из-за чего отец стал много пить. Герою пришлось начать заботиться как о себе, так и о своем отце. Чарли знакомится с загадочным стариком Говардом Боудичем и его собакой по кличке Радар. Говард живет в изолированном большом доме на вершине холма. Чарли начинает помогать старику управляться с домашними делами, а по ходу дела заводит дружбу с Радаром. Спустя какое-то время Говард умирает, но перед смертью он успевает оставить Чарли кассету с таинственным посланием. Так он раскрыл герою тайну запертого сарая на заднем дворе дома, из которого исходят странные звуки. Оказывается, в сарае портал в другой мир. Чарли и Радар отправляются в портал на поиски и в итоге оказываются замешаны в масштабной войне добра и зла, от исхода которой зависят судьбы целых миров.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Радар снова принесла мне пищащую обезьянку.

— Ну хватит, — сказал я. — Отдохни, девочка.

Я уже направился к выходу, когда мне в голову пришла идея. Я пошел в темную комнату, где Радар нашла свою игрушку, и нащупал выключатель, надеясь, что ничто (например, сморщенная мумия мамаши Нормана Бейтса) не схватит меня за руку. Выключатель издал щелкающий звук, когда я нащупал его и повернул.

Как и кухня, гостиная мистера Боудича была старомодной, но опрятной. Там стоял диван, обитый темно-коричневой тканью. Мне показалось, что им мало пользовались — большую часть времени хозяин, видимо, проводил в мягком кресле, стоящем на старом тряпичном коврике. Я мог видеть там пятно, протертое его тощим задом, а на спинку была накинута синяя батистовая рубашка. Перед креслом стоял телевизор доисторического вида с чем-то вроде антенны наверху, и я сфотографировал его на телефон. Я не знал, работает ли эта древность, но, судя по книгам, громоздящимся вокруг него (многие из них были заложены бумажками), им в любом случае пользовались нечасто. В дальнем углу комнаты стояла плетеная корзина, доверху набитая собачьими игрушками, и это красноречиво говорило, как сильно мистер Боудич любит свою собаку. Радар пересекла комнату, вытащила из корзины плюшевого кролика и поднесла ко мне с написанной на морде надеждой.

— Не могу, — сказал я. — Но ты можешь взять это. Наверное, оно пахнет как твой хозяин.

Я снял рубашку со спинки стула и расстелил на кухонном полу рядом с ее миской. Она понюхала ее и тут же улеглась сверху.

— Молодец, девочка, — сказал я. — Увидимся утром.

Я направился к задней двери, подумал еще раз и принес ей плюшевую обезьянку. Она сонно жевнула ее пару раз — может быть, чтобы доставить мне удовольствие. Отступив на несколько шагов, я снял ее на телефон, а потом ушел, не забыв запереть собачью дверцу на все засовы. Если она напортачит внутри, мне просто придется за ней убрать.

Возвращаясь домой, я думал о водосточных желобах, без сомнения, забитых листьями. И о некошеном газоне. Этот дом остро нуждался в покраске, что было выше моих сил, но я мог что-то сделать с грязными окнами, не говоря уже о покосившемся штакетнике. Конечно, если у меня будет время — а его было мало, учитывая предстоящий бейсбольный сезон. Но главное, там была Радар. Это оказалась любовь с первого взгляда — наверное, и для нее, и и для меня. Если это покажется вам странным, или сентиментальным, или тем и другим вместе, то смиритесь с этим — вот и все, что я могу сказать. Как я и сказал отцу, она была хорошей собакой.

В тот вечер, ложась спать, я поставил будильник на пять утра, а потом написал мистеру Невиллу, моему учителю английского, сообщение, что меня не будет на первом уроке.