Он сжал зубы, чтобы не заговорить. Неужели она действительно считает его способным на такое? У него скрутило желудок при одной мысли о фотографиях, которые он забрал из дома Картеров. Они встретились взглядами через стол, и Дин увидел, что Имоджен сожалеет о сказанном, на ее лице теперь читался страх за него, придавший ему сил.
– Я забрал снимки вовсе не для этого.
– Может, никаких снимков не было, а вы вломились в дом Картеров, чтобы убить их?
– Так они мертвы? – Дин улыбнулся, поскольку для него это была лучшая новость за весь день.
– Вы хотите сказать, что не знали об этом?
– Верно, не знал, но оплакивать их смерть не стану.
– Вы были знакомы с Картерами?
– Да, я встречался с ними, хотя и очень давно.
– Как бы вы охарактеризовали свои отношения с ними?
– Я воспитывался в приемных семьях и приютах для сирот. Когда я был мальчиком, меня приводили к ним домой. Дважды. Там было много взрослых людей, которые заплатили либо за секс с нами, либо за возможность наблюдать, как мы деремся друг с другом. Некоторые дети бывали там гораздо чаще меня. Думаю, в какой-то степени мне повезло. – Дин произнес это с откровенным сарказмом.
– Снимки были сделаны во время этих вечеринок?
– По всей видимости, в каждой комнате установили скрытые камеры. Картеры с помощью записей и фотографий получали возможность шантажировать своих гостей.
– Вы сами просмотрели снимки?
– Только чтобы убедиться, что это именно те фото, которые мне нужны. Но детально я их не рассматривал, нет.
– Вы осознаете, что, уничтожив фотографии, вы практически защитили людей, совершавших извращенные деяния?
– Не их я хотел защитить.
– Себя?
– Не только. Я стремился защитить и других детей. Подумайте, каково это – переживать наихудший момент в своей жизни, перепугаться до смерти, оказаться в ситуации, которую никто не может вынести, да и не должен выносить. А потом представьте, что кто-то снял это на фото- или видеокамеру и может разглядывать отвратительные сцены вновь и вновь, когда только пожелает. Вообразите кого-то, кто наслаждается моментами вашей уязвимости и вашего страха, навсегда застывшими во времени.
– Значит, вы уничтожили важные улики? – вмешался Фрейзер.
– Таким был первоначальный план.
Дин словно забыл, где находится, сконцентрировав внимание на Имоджен.
– Значит, все-таки не уничтожили? – спросила она.
– Я принял во внимание вероятный интерес полиции к фотографиям и видеозаписям. Пока я надежно спрятал их. Хотел еще раз все хорошенько обдумать.
– Это утаивание доказательств и грубое нарушение условий вашего досрочного освобождения, – сказала Имоджен.
– Ради этого я охотно готов вернуться в тюрьму.
– Если полиция займется расследованием…
Дин перебил ее.






