– Совершенно чужие мне люди, пусть и полицейские, просматривая эти материалы, ничем не будут отличаться от любых других извращенцев.
– Я просто стараюсь проявить понимание, Дин.
– Для меня тюремное заключение выглядит более привлекательным, чем просмотр фото и видео вами или кем-то другим.
– О каком количестве фото и видеоматериалов идет речь?
– Я забрал примерно двенадцать карт памяти. Стефан Картер заверил меня, что распечатанных фрагментов не существует. Они всё хранили на этих картах. Я не знаю точно, сколько всего фото, но насчитал пятьдесят шесть тысяч только на одной, которую бегло просмотрел.
– Откуда вы знаете, что Стефан Картер сказал вам правду, когда говорил о нераспечатанных изображениях?
Дин улыбнулся.
– Потому что я знаю, как заставить людей говорить чистую правду.
– Значит, вы признаете, что пытали их?
– Вообще-то, он остро реагировал даже на угрозы, и большой надобности в физическом насилии не было.
– А потом вы их убили? – снова вмешался Фрейзер.
– Нет никаких доказательств, что они оставались живы после вашего ухода. Нет потому, что все камеры в доме были отключены, как только вы оказались в нем, но я догадываюсь, что вы не знали об устройстве, установленном у ворот, так? – внесла ясность Имоджен.
– Как я только что сказал, я не убивал их. А что касается камеры у ворот, я исходил из предположения, что она управляется с того же пульта, что и остальные. Я отключил все, стер дату и время. По крайней мере, я так думал.
– Где сумка, с которой вы пришли в дом? В ней лежал пистолет?
– Я не использую огнестрельное оружие.
– Нам придется задержать вас, пока мы не подтвердим хотя бы часть информации, которую вы нам дали.
– Послушайте, если говорить о таких, как Картеры… Скажу проще: очень многие могли желать их смерти. Не только люди, которым они причинили зло, не только выросшие дети, которых они эксплуатировали и унижали, но и те, кого эта парочка шантажировала, вымогая деньги.
– Продолжение допроса откладывается.
Имоджен поспешно вышла из комнаты.
Дин почувствовал приступ тошноты, поняв, что переступил черту. Он всегда считал, что будет с ней честным, если она задаст прямой вопрос, и действительно говорил правду. Труднее всего оказалось принять, что Имоджен не верит ему, и некоторые обстоятельства неизменно встают между ними стеной. В любом случае Дин теперь вернется в тюрьму, где ему придется отбыть новый срок, к которому его приговорят за нанесение телесных повреждений Стефану Картеру, в чем он признался. Конечно, если им не удастся в точности установить, что на самом деле произошло с Картерами. Об этом он тоже не врал – он не убивал их. Он ни разу не солгал. Страх, что ему не поверят, одолевал Дина сильнее всего, и потому он предпочел говорить только правду.






