К удивлению Салли, оказалось, судья хотел спросить его о том, что на самом деле случилось многие годы назад, когда тот парнишка упал с забора и напоролся на штырь. Судья – в ту пору совсем молодой человек – был в толпе тех, кто ждал “скорую”. Он, как и Салли, не забыл эту картину. Салли объяснил, что в момент происшествия его там не было и он видел не больше прочих. Не открыть ли судье, о чем рассказал брат, подумал Салли, – что мальчишка свалился на штырь, потому что их отец тряс изгородь, тряс в приступе гнева, пока парень не упал? Сам парнишка впоследствии именно это и утверждал, но поскольку свидетелей не было, то осталось неизвестным, кто говорит правду, отец Салли или мальчик, залезший куда не надо. Салли хотел было рассказать судье все, что знает, но передумал, сам не понимая почему.
– Ничего особенного, – с внезапной скрытностью ответил Салли. Презрения к отцу он никогда не скрывал, но то, что сказал ему в тот день брат, Салли не открыл ни единой живой душе.
– Ну и пожалуйста, – сказал Уэрф. – Запирайся от собственного адвоката. Мне все равно.
– Окей, – согласился Салли.
– Черт бы тебя побрал.
– Почему? – удивился Салли.
– Ты меня обидел.
– Ты же сам сказал, тебе все равно.
– Я твой адвокат. Мы с тобой вместе того-этого. И так-то ты меня благодаришь. – Уэрф надул губы. – Да пошел ты.
Салли сел на батарею, выпрямил колено.
– Да что с тобой сегодня такое? – спросил Уэрф. – Я вытащил тебя из тюрьмы, а ты ведешь себя так, будто кто-то умер.
Уэрф был прав. Какой-нибудь час назад, когда Салли в одиночку сидел в унылом холле ратуши и еще не знал, что его отпустят, что обвинения снимут, настроение у него было отличное. Все указывало на то, что глупая полоса, так мучившая его, прошла и удача вновь на его стороне. Салли до сих пор так думал. Так откуда же взялось чувство, будто это внезапное везение ничего не значит? Что всей удачи в мире было бы мало? Наверное, на него слишком многое навалилось. В тюрьме он – хоть неожиданно и ненадолго – позабыл все надежды и тревоги. И пусть он не преуспел в том, чтобы разрешить свои многочисленные финансовые и личные трудности, но ведь и не усугубил их, и никто от него ничего не потребовал бы – по крайней мере, пока он не вышел. Теперь же, на свободе, он осознал, что ему предстоит свернуть горы. Заплатить за пикап, отремонтировать дом Майлза Андерсона. Салли задолжал Уэрфу и Гарольду Проксмайру, и теперь, чтобы отдать им долги, ему придется работать, а чтобы работать, надо будет помириться с Рубом. Если напрячься, многое из этого можно сделать. И еще оставался шанс продать дом на Баудон, хотя Салли и понимал, что так называемый период выкупа вот-вот закончится.






