ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Один из лучших романов Ричарда Руссо. Остроумная и трогательная история о том, как на сонный захолустный городок Норт-Бат снисходит то ли благодать, то ли проклятие – тут каждый из его жителей выбирает сам. Дональду Салливану, которого все зовут Салли, шестьдесят, и всю свою жизнь с триумфальным упорством он совершал одни лишь ошибки, пусть он и никак не дурак. Он одинок, хоть и окружен толпой людей, больное колено порой мешает нормально передвигаться, друзья у него такие, что порой и враги не нужны, и проблемы сыпятся на Салли одна за другой, а может, он их сам находит. Всю жизнь полагался только на себя, сам выбирал свой путь, ну а если путь этот приводил в тупик – значит, сам дурак. Тяжелое детство с отцом-деспотом, незадачливый брак, неудачи одна за другой – таков Салли, вот только ни у кого язык не повернется назвать его неудачником, потому что Салли сам выбирает, кем ему быть. И вот новая заморочка: в Норт-Бат заявился сын, с которым Салли и знаком-то едва, а делать с ним что-то надо – иначе тот повторит незавидную судьбу Салли, человека, притягивающего беды, большие и малые. Поздняя осень и наступившая зима становятся очередной “глупой полосой” в жизни “не-дурака” Дональда Салливана, и он снова отправится преодолевать эту полосу, в очередной раз выбрав тропку саморазрушения, на которой будет в равной степени и веселого, и горького. “Дураков нет” – первая книга трилогии про городок Норт-Бат, настоящей энциклопедии жизни американского захолустья. Ирония, юмор, теплота, человечность и обаятельные герои. Это роман о том, что глупости, творимые людьми, порой могут быть куда умнее и благороднее поступков расчетливых и правильных.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вера, на свою беду, ухватила слишком много страниц, вырвать их из журнала у нее не хватало сил, но сдаваться она не желала и, покраснев от натуги, яростно дергала страницы.

Салли исполнил угрозу, но силу не рассчитал, и от его удара изо рта Веры, как боксерская капа, вылетела верхняя вставная челюсть – он и не знал, что Вера носит протез, – и исчезла под стулом. Салли отпрянул, точно это его ударили, изумленный видом бывшей жены без верхних зубов. А Вера словно и не заметила пропажу. До нее будто только сейчас дошел весь ужас сложившегося положения, она рухнула на колени и разрыдалась так, что плечи тряслись.

– Вмотви, фто они натвовиви, Савви, – прошамкала она, подняв глаза на бывшего мужа.

Питер, бледный, ошеломленный, отодвинул стул, поднял материн протез. Салли заметил, что Ральф отвернулся.

– Иисусе Христе, – сказал толстяк на диване, – зубы-то вы зачем ей выбили.

Салли протянул руку к Питеру, тот отдал ему протез, и Салли опустился на здоровое колено (больное так дергало, что Салли боялся потерять сознание). Вера по-прежнему сидела на полу, закрыв лицо руками, и ему пришлось дважды окликнуть ее, прежде чем она на него посмотрела.

– На. – Он протянул бывшей жене ее зубы.

Вера озадаченно взяла протез, сунула в рот.

– А теперь мы встанем, – сказал Салли, но силы словно покинули Веру, и он поднял ее, она и не сопротивлялась. Вера уткнулась лицом в его грудь и прорыдала:

– Как же я тебя ненавижу.

– Я знаю, дорогая, – сказал Салли и повел ее к двери.

Там его встретил Питер, и Салли передал Веру сыну и Ральфу. Сирена – Салли вдруг осознал, что она совсем рядом, – рыгнула единожды и замолкла. Салли выглянул в окно и увидел, что это “скорая”, а за ней стоит полицейский автомобиль. Салли решил пока не выходить, чтобы копы, увидев его, не сделали ложных выводов. Он не сомневался, что два молодых парня, которые выпрыгнули из “скорой”, были те самые, которые приезжали к дому Веры в День благодарения, когда все подумали, что он умер.

Салли остался в гостиной с толстяком. Тот по-прежнему в ошеломлении сидел на диване. Салли достал из кармана двадцать долларов, протянул толстяку.

– За ваши журналы, – пояснил он.

Толстяк грустно уставился на двадцатку.

– Она порвала номер с Ванной Уайт, – ответил он. – Коллекционный.

– Кто такая Ванна Уайт? – спросил Салли.

– Ведущая “Колеса фортуны”, – пояснил толстяк.

Теперь Салли понял, о ком речь. Эту передачу показывали сразу после “Народного суда”.

– Извините, – сказал он.

– Она там почти не голая, – продолжал толстяк. – Даже мохнатки не видно.

К собственному удивлению, Салли вдруг охватила злость – совсем как Веру. Он обрадовался, что ее нет и она не слышит, как в доме ее отца произнесли такое слово.

– На вашем месте я не стал бы подавать на нее в суд, – посоветовал он толстяку.