* * *
Еще через четверть часа Салли сидел один в “Лошади” с краю стойки, ополовинив первую из, несомненно, множества бутылок пива, ждал, когда подействует пилюля Джоко, подумывал, не принять ли вторую, так, на всякий случай (один вариант), или не выпить ли виски, чтобы первая заработала (другой вариант), или положиться на то, что он занял правильную позицию в конце стойки (третий вариант) и найдет на что отвлечься. Побывав свидетелем нервного срыва Веры, выслушав ее прочувствованное признание, как сильно она ненавидит бывшего мужа, увидев, как ее усаживают в “скорую” и везут в больницу, чтобы дать успокоительное, Салли понял, что его надежные, проверенные временем защитные реакции уже не действуют; кровь так настойчиво стучала в колене, что боль грозила достигнуть нового крещендо ритмической музыкальной агонии, оркестр уже настраивался, разыгрывался, бренчал по струнам, дул в трубы, постукивал по барабанам, дожидаясь только удара тарелок, после которого – Салли не сомневался – он отключится. Салли уже чувствовал, как сволочь-ударник поднимается на ноги в заднем ряду, в каждой руке по тарелке, как ухмыляется, готовясь дать себе волю. Разумеется, то был не кто иной, как его отец – музыкант, что издает один-единственный звук, мстительный перкуссионист с тарелкой в каждой руке, что выжидает с ухмылкой: готовься, ублюдок, сейчас вдарю. Большой Джим занес тарелки над головой, чтобы грохнуло посильнее. “По-твоему, это музыка?” – вот о чем Салли спросил бы его.
– О какой музыке речь? – Уэрф скользнул на табурет рядом с Салли.
– Я не с тобой разговаривал.
Уэрф впился в него внимательным взглядом.
– У тебя такой вид, будто ты сейчас врежешь дуба.
– Я только что принял таблетку, – сказал Салли. – Как только она подействует, мне тут же и полегчает.
Уэрф слез с табурета.
– Пойду отолью. Возьми мне газировку, и пусть туда выжмут чуточку лайма, – попросил он.
– Окей.
– И когда принесут, заплати за нее.
– Окей.
– И яйцо маринованное возьми, я сегодня еще не ел. Смотрю, лояльная оппозиция тоже здесь. – Уэрф указал на большой стол в углу, за ним сидели восемь человек, в том числе Сэтч Генри и Олли Куинн.
Салли не обратил на них внимания.
– Меня они за свой стол не звали, – сказал Салли.
– Меня тоже, – признался Уэрф. – Наверное, побоялись, что мы откажемся в грубой форме.
Салли согласился:
– Один из нас уж точно отказался бы.
– Смотри, кто еще вернулся. – Уэрф указал на бармена Джеффа, тот вновь хлопотал за стойкой.
Салли кивнул:
– Первую бутылку он выдал мне за счет заведения.
– Я скоро. – Уэрф ушел.
По пути в туалет он едва не столкнулся с Карлом Робаком, тот как раз вошел в таверну. Карла держала под руку молодая женщина – судя по виду, где-то под тридцать.






