ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Угон самолетов, налеты на казино, разрубленные трупы отступников от закона молчания — Омерты: с ужасом открывают для себя ад мафии находящийся в США инспектор Борниш. Победитель Эмиля Бюиссона, Пьеро-Психа и других «звезд» преступного мира Франции на этот раз охотится за международной знаменитостью: молодым сицилианцем Рокко Мессиной, по прозвищу «Американец», который организует самые дерзкие ограбления во всех уголках земного шара. Жестокая и захватывающая дуэль продолжается на улочках Палермо и в Маленькой Италии Нью-Йорка, в казино Лас-Вегаса и в парижских трущобах, в пустынях американского дикого Запада и на Лазурном побережье Франции и Италии. С одной стороны — беспощадная мафия, гигантские электронные картотеки ФБР, высокая эффективность американской полиции. С другой — старая добрая техника и действия французских полицейских, зарекомендовавшие себя в романе «Полицейская история» этого же автора.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У меня не выходил из памяти взгляд Рокко в бликах от стекла полицейской машины, проехавшей мимо меня. Его глаза совсем не были похожи на глаза бродяг, которых мне часто приходилось арестовывать на своем веку. Они не были бесцветными, не свидетельствовали об упадке духа… Источали только жизнелюбие и радость.

Американец… Чертов мужик! Ему по плечу заменить всех этих донов из Сицилии и Америки…

Может быть, это следствие усталости от долгой погони? Я испытывал к нему необъяснимое чувство любви… Но, в конце концов, мне же просто нельзя влюбляться в эту птичку!

ЭПИЛОГ

XXXIII

В десяти километрах к югу от собора Парижской Богоматери прямо посреди огородов расположилось гранитное строение. Это тюрьма Френ.

Внутренний мир Френ отличался своеобразием, для проходимцев он означал крушение всех надежд. И все это находилось в пригороде столицы посреди сельского пейзажа. Всякий раз, когда я попадал сюда, облокотившись на поручни автобуса номер сто восемьдесят семь, особенно в разгар лета, возникало чувство, что я еду в отпуск. Здесь я мог полностью отвлечься от Санте, где всегда приходилось полной грудью вдыхать запах плесени.

Всего в двухстах метрах от помещений с заключенными, если идти вдоль проезда, который какой-то местный остряк окрестил проспектом Свободы, находилось центральное здание санчасти с двумя входами: одни монументальные ворота были предназначены для въезда тюремных фургонов, а другие, более скромные, служили для входа служащих и посетителей.

Всем хорошо известно, насколько заключенные нуждаются в моральной поддержке со стороны близких. Поэтому пришлось переоборудовать один медицинский кабинет в комнату для свиданий. Между двумя решетками располагался дежурный, который внимательно ко всему прислушивался, и взирал на все с нескрываемым недоверием. То с одной, то с другой стороны раздавались пронзительные крики, от которых пальцы сильнее сжимали решетку.

Все те десять дней, прошедшие с момента перевода Американца сюда в палату номер сто сорок три, находящуюся в торце больничного корпуса, он не переставал изыскивать варианты возможной организации побега. Вот уже длительное время его не оставляла мысль перебраться через стену, отделявшую его от свободы. Ведь в каждой тюрьме есть свое слабое место, нужно только его найти.

После его перевода из Ниццы во Френ с ним обходились так, как он того теперь и заслуживал, в соответствии с занимаемым положением. Журналисты на все лады превозносили его принадлежность к таинственному миру мафии, в цветах и красках расписали его участие в угоне века и нападении на подпольную лабораторию на Юге. Рокко не терял времени даром, он очень быстро уяснил, что ночные обходы совершались с определенной регулярностью и точностью метронома.