Этот заведенный в тюрьме порядок он сопоставил с боем больших башенных часов. Когда они били четверть часа, полчаса и час, звук разносился в ночи по всей спящей тюрьме.
В обложке «Евангелия», с которым он теперь никогда не расставался, было спрятано полотно пилы из шведской стали, переданное ему Джо Блондином в подошве легких туфель, засунутое между двумя слоями резины. Служащий на приеме передач не заметил подвоха. Ведь туфли не резали как колбасу. Будучи от природы человеком недоверчивым, тюремщик все-таки согнул их вдвое по той лишь причине, что, к несчастью, незадолго до этого случая специальная контрольная аппаратура вышла из строя. Тонкое, гибкое лезвие повторило изгиб подошвы и осталось незамеченным.
Уже несколько раз Рокко принимал решение совершить побег из санчасти. Неоднократно приходил сюда по самым незначительным вопросам: несильный насморк, пищевое отравление консервами сомнительного качества. Именно в одно из таких посещений его осенило…
Он сидел в одной камере с Фредом Моралистом — Альфредом Праланжем — который всем своим сообщникам перед каждой кражей со взломом давал один совет: быть осторожными. За тюремной стеной прямо внизу находился участок вспаханной земли, огороженный небольшим забором, где тюремщики после окончания дежурства любили покопаться.
— Ты когда-нибудь видел таких балбесов, — сказал ему как-то Фред, — они во дворе посадили лиственницу.
Рокко посмотрел на угрюмое, одинокое, прямое и высокое хвойное дерево, верхушкой своей выступающее за тюремную стену. На какое-то мгновение в памяти всплыли подвиги верхолаза, совершенные им еще в молодости. Потом он пришел к выводу, что прыжок с двадцатиметровой высоты, даже несмотря на его богатый и многолетний опыт лазания по карнизам и водосточным трубам ничем хорошим закончиться не мог.
— Чем тебе мешает эта лиственница? — спросил он со своим неповторимым итальяно-американским акцентом.
— Бог ты мой, да ничем! Но сам подумай, лиственница в тюрьме, ведь это же глупо!
Обычные разговоры скучающих заключенных, но их последствия могли быть и серьезными. Конечно, лиственницу нельзя было использовать в качестве трамплина, но Рокко определил для нее другую роль. Например, она вполне могла послужить ориентиром. Достаточно будет ночью перебросить через стену веревку прямо напротив дерева…
Идея, вначале лишенная совершенства, стала затем приобретать более конкретные очертания. Думая об этом, Рокко уже отрабатывал отдельные детали побега… Мало-помалу снимались неясности, картина становилась все более отчетливой, и с каждым днем Американец уже все больше верил в успех своего предприятия.






