Я пытаюсь выкрутиться:
— К сожалению, нас только что пригласила сестра. Но я мог бы подъехать часам к одиннадцати в «Клуни»…
Похоже, он разочарован. Вьешен питает слабость к женам своих сотрудников. Надо видеть, как он старается во время официальных церемоний вручения наград или проводов на пенсию: втянув живот и закатив глаза, как старый актер, он заливается соловьем, расписывая подвиги славных мужей. Но все это вполне безобидно. Женщины радуются, а у него от этого сохраняется на весь день хорошее настроение.
— Хорошо, в одиннадцать часов, но у «Липпа», — бросает он. Не опаздывайте.
Я положил трубку на рычаг. Позевывая, подошел к кухонному шкафу. Банка с растворимым кофе чуть не выскользнула у меня из рук. Вообще-то я предпочитаю кофе в зернах, но сейчас у меня нет ни времени, ни сил их молоть. Я ставлю грязную чашку рядом с банкой из-под сардин, опустошенной вчера вечером. Пока вода закипает на газовой плите, купленной на премию, которую мне вручили за поимку Эмиля Бюиссона, я подтягиваюсь, опершись руками о край стола. Застыв в воздухе, я думаю о Мессине. Судя по описаниям прекрасной Лилиан Серизоль, этот Американец совсем не похож на меня. По всей видимости, проблемы с женщинами не заставляют его сильно переживать.
«Липп», как говаривал Толстяк, — это национальное достояние. В этой пивной на бульваре Сен-Жермен каждое утро встречаются театральные и политические знаменитости Парижа, чтобы обсудить последние новости и отведать за большой кружкой пива балтийскую сельдь, соленую говядину или фирменное блюдо из тушеной капусты.
С волнением я вхожу в вытянутый зал, украшенный зеркалами и фарфором. Очаровательный интерьер 1900 года… Стеклянная перегородка делит помещение на две части. Налево — собственно пивная, служит чистилищем для клиента. Здесь он послушно ждет, пока назовут его фамилию и пригласят пройти за столик. Направо — специальный зал, где известные политические деятели соседствуют с самыми яркими звездами. Это особое место, откуда все хорошо видно и, самое главное, ты сам хорошо виден. И сорокалетний коротко остриженный и плотно сбитый хозяин — от Роблэна я узнал, что его зовут Роже Каз — тщательно следит за подбором клиентов. Он как неумолимый цербер стоит в дверях и выделяет места только избранным.
Толстяк устроился с бокалом вина под деревянной лестницей, ведущей в общий зал на втором этаже.
— Борниш, вы опоздали всего на две минуты. Это неплохо. Знаете, о чем я подумал?
Я бы предпочел не знать этого. Мне жутко хочется пить. Я сажусь напротив и заказываю подошедшему официанту кружку светлого пива. Чтобы не опоздать, мне пришлось бежать как сумасшедшему по всем переходам в метро.






