На дистанции от площади Одеон до Сен-Жермен де Пре, где находится знаменитая пивная, я побил, наверное, все рекорды по бегу. Подумав немного, я отвечаю:
— Нет, патрон.
Вьешен хитро смотрит на меня.
— Если Мессина приехал под своей фамилией, значит у него паспорт в порядке. Тогда, по прибытии в Париж, он должен был заполнить анкету полиции и указать адрес, неважно, настоящий или вымышленный. Эта анкета должна быть в архивах полиции аэропорта. Следите за моей мыслью?
— Конечно, патрон.
— Вывод: вы сейчас немедленно поедете в Орли, проверите анкеты и списки пассажиров.
Вполне логично. Однако, я позволил себе усомниться:
— А если он прилетел не в Орли, а в Брюссель, Рим или приехал на поезде, тогда ничего не выйдет. Для РЖ [3]
достаточно предъявленного паспорта…
Толстяк, задумавшись на минуту, отпил глоток из своего бокала и от удовольствия провел языком по губам. Я уже выпил три четверти стоявшей передо мной поллитровой пивной кружки.
— Все это так, — согласился он, — но все равно надо проверить. Может, остался адрес. Гостиницы что-нибудь дали?
Отдел гостиниц, находящийся на пятом этаже нашего здания, занимался контролем приезжих. Ему иногда удавалось выявить мелких жуликов, приехавших в Париж и по наивности указавших настоящее имя при заполнении гостиничной анкеты. Сомневаюсь, что Американец такой человек, который может попасться на этом.
— Ничего нет, патрон.
— Как это ничего? — бормочет Толстяк. — А по Сери-золь?
— Выбыла в неизвестном направлении с улицы Лекэн! Я там был вчера. Префектура устроила там засаду…
Толстяк чуть не подпрыгнул. Когда ему напоминаешь о префектуре полиции, у него портится настроение.
— Что вы несете?
— К сожалению, это так, патрон. Но не расстраивайтесь, я им подстроил одну штуку… ну, как вы учили.
Толстяк стиснул зубы, но мне кажется, в его глазах светится признательность. Он отпил еще глоток из бокала и поставил его на стол.
— Интерпол опять свалял дурака, — пробурчал он. — Если они, как обычно, направили копию в американское посольство, у которого есть свои связи в префектуре, то сейчас в доме на набережной Орфевр большой сбор. Здорово! Ну, я все выскажу этому Бейкеру, когда он завтра появится у нас.
Может быть. Однако я чуть-чуть смущен. Только теперь я понимаю, почему коротышка в спецовке стоял на улице Лекэн перед домом Серизоль. Еще я думаю, что влезаем в борьбу с мафией, подталкиваемые честолюбивым патроном, не имея ни средств, ни денег, только мы вдвоем с Идуаном, и теперь нам уже не удастся спокойно сыграть в электрический биллиард в кафе «Президанс».
Толстяк замолчал. Молчание затянулось, и я почувствовал, как во мне растет раздражение. Я уже жалею, что не поехал в Коррез. Я слишком хорошо знаю Вьешена, для него не существует никаких условностей.






