Хуже того, он испытал глубокое разочарование и ярость, когда понял, каких масштабов достигла коррупция не только в Дорожной полиции, но и в Отделе по расследованию уголовных преступлений.
Фрэнки Роббинс был как раз из тех полицейских, о которых ходят самые разные слухи. Во-первых, ему нравилось проводить время в компании шлюх, и, наверное, поэтому патрулировать с целомудренным Майком ему было явно скучно. Во-вторых, его любимый напарник — Сэм Уайт, маленькие злые глазки которого все время бегали по сторонам, пока он с трудом забирался в просторный «форд». Изо рта у Сэма все время торчала зубочистка, чтобы, как он говорит, ему не хотелось курить.
Патруль в составе Фрэнки и Сэма — заметное явление в Манхэттене. Все знали, что они набивают себе карман, но все молчали. Можно подумать, что вся городская полиция прогнила насквозь: от капитана до рядового радиста. Два друга с удовольствием доят мелких торговцев в Чайна-тауне, где живут десять тысяч китайцев, и где приблизительно столько же ресторанчиков, открытых днем и ночью. Под предлогом сбора пожертвований в пользу инвалидов-ветеранов полиции в маленьких магазинчиках они набирают сигареты блоками. В мясных лавках Сэм раз в неделю получает лучшее мясо и, поскольку он вегетарианец, тут же перепродает его в какой-то ресторан Бруклина. Их «форд» всегда идет по одному, давно известному маршруту, останавливаясь на минутку перед продовольственными магазинами, аптекой, магазином готовой одежды, обувным… Если бы Фрэнки и Сэм захотели, то и сами давно уже могли бы открыть процветающий магазинчик-закусочную, а не перепродавать товар за полцены. Во всяком случае, пока они неуязвимы. До сих пор никто из их жертв не посмел пожаловаться.
— Ой, ей-ей, — вздохнул Фрэнки.
Он потянулся, поправил фуражку и повернулся к Майку Даймонду.
— Так долго тянется время! — пожаловался он. — Без пяти восемь, а толстушка Джун ждать не будет.
Майк Даймонд сделал вид, что не слышит. Он знал, что как только разговор заходит о женщинах, Роббинс засовывает руку себе между ног и начинает потихоньку массировать себя. Жест вполне безобидный, но он вызывал у Майка отвращение и брезгливость. Высокая и толстая Джун вызывала у него еще большее отвращение. Это всем известная, хотя и подпольная, проститутка, как сыр в масле катается в Гринвич-Виллэдж, где живут антиквары, старьевщики и где много кафе для хиппи.
Майк не знает, делает ли это Фрэнки специально, чтобы позлить его, или нет, продолжая в том же духе.
— У этой толстой Джун такие сиськи…
Майк раздраженно шлепнул ладонью по рулю. Этот Фрэнки никак не поймет, что ему все уже порядком надоело… Сиськи какой-то шлюхи не интересуют сержанта Даймонда из нью-йоркской полиции. Впрочем, это его никогда не интересовало.






