Если бы этим идиотам, сидящим за пультом в ожидании горячей похлебки, которую вечером приготовят их жены, было бы это доступно…
Майк Даймонд включил сирену. Вместе с ней заработала мигалка… Он нажал на педаль газа и мощный «форд» присел на амортизаторах. Вот она — мощь и сила полиции, именно к этому был неравнодушен Майк Даймонд. Веселое возбуждение охватило его, когда красный свет мигалки через равные промежутки стал освещать фасады домов.
Замелькали улицы, напряженные лица водителей проносились как в ускоренной съемке, сливаясь в вихрь преследования. Заскрипели покрышки, когда Майк с визгом вписался в поворот и резко замер на углу Уортер-стрит и Пек-Слип.
Фрэнки быстро поправил фуражку. Раз уж они здесь, надо взглянуть, в чем дело. Положив руку на «смит-вессон», он выскочил из машины и рванулся к застывшему «кадиллаку», придав лицу угрожающее выражение, как у супермена из полицейского боевика.
— Так я и думал, — пробурчал он. — Машина пустая… Парень пошел вызывать ремонтную бригаду… Вот олухи!
Подошел Майк Даймонд. Открыл дверцу, заглянул внутрь и вдруг, побелев, отпрянул назад.
— Посмотри туда! — едва слышно прошептал он.
Роббинс не очень уверенно взглянул в ту сторону. Если уж Майк Даймонд, один из самых бесстрашных полицейских штата, пораженный, замер на кромке тротуара, значит, он увидел что-то такое…
Да, Майк Даймонд за свою службу в нью-йоркской полиции повидал покойников. Очень молодых и совсем древних. Висельников, утопленников, задушенных и сгоревших. Исполосованных ножом или прошитых автоматной очередью. Вмятых в железо собственной горячо любимой машиной или раздутых от гнилой портовой воды. Да, насмотрелся он порядком, но такого еще не видел.
Тело голого по пояс мужчины, застывшее в позе зародыша на заднем сиденье машины, представляло собой сплошную рану. Кровь продолжала капать, смешиваясь с мочой и экскрементами: мышцы не выдержали дикой, смертельной боли. Голова была размозжена. Осколки костей, вперемешку с мозгами, забрызгали стекла. Веки были вырваны с мясом. Беловатая жидкость сочилась из выколотых глаз. Проволока сдавила шею, врезавшись в кожу красной спиралью. Твердый фиолетовый язык вывалился изо рта. Кровоточащие отверстия испещрили грудь и плечи. От рук с обрубленными пальцами остались лишь ужасные культи, крепко связанные за спиной нейлоновой леской.
Нечеловеческим усилием Майк Даймонд пришел в себя и побагровел от ярости за слабость, только что испытанную им. Правда, Роббинс выглядел не лучше…
— Никогда не видел такого, — бросил Майк, закрывая дверцу. — Еще даже кровь капает. Наверное, все произошло совсем недавно.
— Десять минут назад, — послышался сверху чей-то голос.
Оба полицейских одновременно подняли головы.






