Он постарался успокоиться, взглянуть на вещи с философской точки зрения. К этому его всегда призывает светловолосая и голубоглазая супруга с нежной кожей и гарантированной верностью. Он увидит ее через три четверти часа, когда его сменит за баранкой машины Дин Пратт, заступающий в ночное дежурство. Пратт — серьезный парень. Тоже мормон, как и Майк. Из Вернала. Нет, из Виндавера, на границе с Невадой, где есть знаменитый музей гоночных автомобилей. Но прежде Майк должен был составить рапорт о результатах патрулирования, прошедшего пока без происшествий, и отдать его дежурному лейтенанту. Он напишет рапорт сам, без помощи Роббинса, а потом положит свою фуражку в аккуратный полиэтиленовый мешочек и засунет на полку в металлическом шкафчике. Затем он сменит форму на гражданскую одежду, предварительно вынув из карманов все то, чем оснащены американские полицейские на службе: револьвер, патроны, наручники, портативную рацию, нож, дубинку, свисток, фонарик, жетон полицейского, шариковые ручки, одну — красную, другую — синюю, книжечку со штрафными квитанциями и карту города. А потом…
Потом он оседлает свой мощный «харлей дэвидсон» и помчится по направлению к пляжу Кони-Айленда, в этот черный муравейник, рай для любителей аттракционов и кока-колы.
«Форд» уже приближался к зданию городского муниципалитета, возвышавшемуся на Чемберс-стрит, когда в машине вдруг раздался гнусавый голос диспетчера:
— Внимание: А-31, черный «кадиллак» из Коннектикута, вмятина на заднем крыле, затрудняет движение, угол Уотер-стрит и Пек-Слип.
— Я А-31, понял — ответил Роббинс.
Он так разозлился, что никак не мог повесить микрофон. Черт побери, надо же такому случиться прямо под конец дежурства, за две минуты до финального свистка. А он уже предвкушал встречу с Джун. А этот вызов, наверняка, ерунда какая-нибудь. Никогда не знаешь, что тебе приготовят эти идиоты с центрального диспетчерского пункта. Достаточно, чтобы какая-нибудь старуха начала возмущаться, например, ржавой машиной, давно стоящей под ее окнами, и начинается цирк: перекрыть квартал всеми свободными машинами, начать срочную операцию по задержанию, предположительно, банды молодых угонщиков автомобилей, злых как тигры и опасных как гремучие змеи!
Коли все будет именно так, вечер пропал. Ведь она ждать не будет, эта толстуха Джун. У нее есть и другие дела.
Затянутая в узкую красную юбку, она выходит на работу ровно в восемь тридцать вечера, и медленно прогуливается по узким улочкам Гринвича. Пышная грудь выпирает из выреза белой шелковой блузки, которая, наверно, на два размера меньше, чем надо. И если у первого встречного окажется достаточно долларов в кармане, то проведя веселую ночь в ресторане, он сможет закончить ее в постели Джун. А Фрэнки Роббинс будет в пролете.






