Когда Фрэнки повернул ключ зажигания, сработало взрывное устройство, буквально переломившее машину пополам. Длинные языки пламени пожирали остов кузова, и деревянные части потрескивали в огне.
В воздухе ощущался отталкивающий запах горелого мяса.
Сержант Даймонд с трудом выпрямился, потрогал лоб, посмотрел на свою окровавленную руку.
Перед радиатором «кадиллака», отброшенного на три метра от места взрыва, в луже крови лежало обезглавленное тело Фрэнки Роббинса. Правой руки на месте не было.
Майк Даймонд прикрыл глаза. Толстой Джун придется долго ждать агента Роббинса. Очень, очень долго.
II
— Не хочу повторяться, Борниш, но настоящий сыщик не нуждается в отпуске!
Коротко и ясно.
Толстяк засунул телеграмму в плотно набитую папку, затем протянул ее мне. Искусным жестом, как получается только у него одного, набросил на нос толстые очки в черепаховой оправе и погрузился в изучение отчетов, направляемых ему ежедневно для ознакомления всеми восемнадцатью региональными управлениями уголовной полиции.
Держа папку под мышкой, я закрыл за собой дверь, и оказался в коридоре, где в летнюю жару сильно пахнет хлоркой.
В тишине моего кабинета площадью четыре на три метра, окна которого выходят на квадратный двор главного управления полиции — Сюрте — скривившись, я мысленно пережевываю фразу, которую мой глубокоуважаемый шеф, комиссар Вьешен, только что выпалил мне прямо в лицо.
Да мне, вообще-то, наплевать. Настоящий я сыщик или нет, все равно сегодня вечером уеду в отпуск. Сейчас я переживаю последние мгновения, чуть было не сказал рабства. Мой стол сверкал чистотой. Все бумаги сложены аккуратной стопкой в специальный ящичек, который мне пришлось выбивать целый месяц. Два деревянных стула, на которых пересидело множество преступников, тихо стоят за перегородкой как раз под здоровенным гвоздем, заменяющим нам зимой вешалку. Я отмечаю про себя еще раз, что порядок необходимо поддерживать. Когда Идуан вернется в наш кабинет 2 августа, он сможет по достоинству оценить мою щепетильную чистоплотность.
Идуан — это мой напарник, второй номер, как говорят сыщики. Длинный, худощавый и неулыбчивый субъект с нежными чертами лица, веселыми и живыми глазами, Идуан раньше служил в кавалерии в чине унтер-офицера. После расформирования армии в период немецкой оккупации он подался в полицию. Мы с ним неплохо ладим: мы одного возраста, одинаково любим риск и презираем чиновников, протирающих штаны в кабинетах. Хотя, наверное, именно их Толстяк считает настоящими сыщиками.
Сейчас он должен быть в дороге, мой дорогой Идуан. Я представляю, как он вцепился в руль своего помятого «пежо 203», битком набитого туристским снаряжением.
Идуан захотел провести отпуск в Бретани… Он получил то, что хотел! И дождь впридачу.






