ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скрипка Страдивари, сапфировая серьга-жирандоль, желтая юбка и полустертые воспоминания – чего только не навезли ссыльные и эвакуированные в далекий Казахстан! Бывший приказчик Платон Сенцов привез только свою возлюбленную Тонечку, а инженер Лев Авербух – целый оборонный завод. В котле страшной войны ниточки человеческих судеб завязались в прочные узлы. За сорок лет пронеслись метели контрреволюции, дым Гражданской и артиллерийские снаряды Великой Отечественной. Подарит ли жизнь второй шанс? Суждено ли семьям воссоединиться, влюбленным – быть вместе, а сережкам-жирандолям – стать частью фамильного комплекта, что хранит память о былом счастье?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Через письма – иногда, между строк – Корниевские знали, что их не приспособленный к быту скрипач как-то умудрился сжиться с советским строем, бытовал в той же роскошной петербургской квартире, правда после обязательного уплотнения занимал только одну комнатку. Писать ему открыто они не решались, а переданные с оказией записки одну за другой постигала неудача. По этой причине в эпистоляриях семейный сюжет излагался иносказательно, отчего в итоге личная переписка больше походила на пересказ модного романа или рекламной прокламации. Например, «Почтенный сударь. Разрешите вас уведомить, что пожилая, но предприимчивая чета благополучно проживает в Америке, штат Миссисипи, ферма "Под орехом" и будет рада гостям. Преданный Вам Камамбер и его родители». Аркадия в детстве обзывали сортом заплесневелого сыра, это казалось смешным, пока он не начал награждать тумаками любителей сырных деликатесов. Так Сенюшка поймет, если когда-нибудь получит хоть одну записку. Про женитьбу на Лоле младший умалчивал, не находил таких былин, чтобы половчее изложить каверзный поворот биографии, про коммерческие успехи хвастался с довеском, чтобы соблазнить брата на какую-нибудь авантюру, например заграничные гастроли, после которых он мог бы не вернуться в Союз. Все без толку, записки терялись или попадали в коварные руки разоблачителей, так что и отправлять их вскоре перестали. Потом Америку накрыла Великая депрессия, и перспектива счастливого будущего на новой родине расплылась туманным силуэтом уплывавшего за океан корабля.

По одному, гуськом ушли обе пары родителей Гарри и Лолы: сначала отцы, за ними матери, не желая оставлять суженых в непонятном потустороннем мире. Аркадий стал главой предприятия, его старательная, не перечившая ни в чем супруга произвела на свет еще двух малышей-двойняшек. Депрессия погоняла корабль-призрак по бушующим стихиям и пришвартовала к причалу, как положено. У американцев всегда так: встряски не сбивают суда с намеченного курса. Мистеру Корни донесли, что его брата, вечно витавшего в грезах скрипача, сослали куда-то в Азию, на край земли, то ли верблюдов пасти, то ли канал строить. Ну все, теперь точно конец. Фермер горько вздохнул, раскурил очередную трубку и снял шляпу в знак прощания с несбывшимся. Любая трубка рано или поздно потухнет: одна – выкуренная до самого донышка, досуха, а другая на середине, когда внутри еще теплилось много жизни, ждал духовитый ком зрелого, плотного табака.

Изредка Страна Советов выплевала непережеванное мясо, и ряды эмигрантов пополнялись новыми лицами с потерянными несчастными глазами. Аркадий им помогал как мог.