ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скрипка Страдивари, сапфировая серьга-жирандоль, желтая юбка и полустертые воспоминания – чего только не навезли ссыльные и эвакуированные в далекий Казахстан! Бывший приказчик Платон Сенцов привез только свою возлюбленную Тонечку, а инженер Лев Авербух – целый оборонный завод. В котле страшной войны ниточки человеческих судеб завязались в прочные узлы. За сорок лет пронеслись метели контрреволюции, дым Гражданской и артиллерийские снаряды Великой Отечественной. Подарит ли жизнь второй шанс? Суждено ли семьям воссоединиться, влюбленным – быть вместе, а сережкам-жирандолям – стать частью фамильного комплекта, что хранит память о былом счастье?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Большевики с гордостью заявляли, что сражались на десяти фронтах одновременно и везде выиграли, но в том-то и дело, что в десяти несогласованных битвах выиграть гораздо проще, чем в одной сплоченной. Оставшись без головы, белогвардейцы встали под разные знамена, растащили огромный золотой имперский плащ на сто носовых платков, каждый хотел ухватить кусок. В итоге красная рука со всей силы встряхнула драный палантин, и с него посыпались в разные стороны, как крошки после обеда, ошметки некогда сильной армии. Да еще и окрасили кровью. Все, нет России, только куча непонятных, нерусских аббревиатур, и все неблагозвучные, рыкающие. Через три года Аркадий окончательно понял, что победоносной армии не сколотить. Погибать попусту не имело смысла, и он поехал за родителями в далекую Америку.

Пожилые Корниевские сразу смекнули, что богатой жизни в Европе не будет, слишком много там эмигрантов, все до ненужности свои, а значит, все скопом и обречены на скудное прозябание. Значит, надо садиться на океанский теплоход, пока цела еще соболиная муфта с зашитыми в нее драгоценностями, пока в бумажнике шуршат франки и фунты, обменянные на царские билеты доверчивыми австрийскими банкирами. В США пришлось все поменять на доллары, еще и в долг взять, но ферма того стоила. Ее присоветовал то ли сын, то ли внук дедова крепостного, завидного циркача, что обустроился в Штатах и некогда выступал с пудовыми гирями. Судя по сохранившимся афишам, таким представляли себе американцы русского медведя. За то, что барин всегда благоволил пращуру, отпустил самого циркача с заезжими гастролерами да еще и денег дал, его потомок свел Корниевских с нужными людьми и присоветовал, где можно дешево и прибыльно купить актив, начать взращивать капитал.

Когда развинченный, разобранный на части Аркадий добрался до отца с матерью, роковая красотка Фанни уже завела нового жениха и готовилась к самому важному дню в жизни каждой неунывающей барышни. Бледная Лола плакала об Арсении, сгинувшем в красной России. Ротмистр не больно горевал о ласках непостоянной черноокой красавицы, немного привел себя в порядок, купил американский костюм, жилет, часы и женился на Лоле. А что? Какая теперь разница? Надо же с кем-то жить, рожать русских детей на американской земле и множить капитал. Фанни немножко расстроилась, но быстро утешилась с американским мужем.

В 1928-м у него родился первенец, и счастливый father [162]

выбросил из головы артиллерийские команды, забыл имена и звания однополчан. Теперь имело смысл раскуривать новую трубку – домовитую, трудолюбивую, с индейкой на День благодарения и толстым счетом в американском банке. Трудов хватало, думать о судьбе Сэмми было некогда.