Девочки в клетчатых джемперах и белоснежных блузках не дрались, они могли больно ударить словом. И в этом не уступали нашим феям, смышленым, как вороны, и жестоким, как рыси.
Человеческие детеныши были во всем хуже нас. Иногда, проснувшись среди ночи, я мечтал снова вернуться в лес, ворошить птичьи гнезда, воровать с бельевых веревок детскую одежду, играть и веселиться, чем корпеть над учебниками и злиться на одноклассников. Но начиналось новое утро, и реальный мир снова сиял во всей его красе, и я снова принимал решение забыть о прошлом и стать настоящим мальчиком. Порой школа меня не радовала, зато домашний уют все компенсировал. Каждый день мама поджидала меня, занимаясь уборкой или готовкой. Когда я триумфально входил в дом, она неизменно восторгалась:
— А вот и мой мальчик! — и тут же тащила в кухню, где меня ожидали всяческие вкусности и чашка растворимого какао.
— Как прошел день, Генри? Что нового узнал?
И я всегда выдавал один из пары заранее подготовленных ответов на этот дежурный вопрос.
Я быстро произносил текст, отрепетированный по дороге из школы домой. Она внимательно выслушивала, а потом отправляла делать домашние задания, с чем я справлялся только к ужину. Приходил с работы отец, и мы садились за стол. Фоном для семейного ужина обычно звучало радио, где передавали любимые мамины песенки. Я запоминал их с первого же раза, а если какую-то мелодию крутили повторно, уже мог ей подпевать. Мало того, я научился копировать тембр голоса большинства певцов: Бинга Кросби, Фрэнка Синатры, Розмари Клуни и Джо Стаффорда. Мама воспринимала мои музыкальные способности как должное, как продолжение всех остальных многочисленных талантов, которыми наделяло меня ее воображение. Часто она выключала радио и просила меня продолжить песню.
— Дорогой, спой нам, пожалуйста, еще раз «Поезд на Дримленд» [7]
.
Когда отец впервые услышал одно из этих моих «выступлений», его реакция была не столь позитивной:
— И где же ты нахватался? То мелодию не мог повторить, а тут заливаешься, как соловей!
— Не знаю. Может, я просто раньше не слышал этих песен…
— Смеешься, что ли?! Радио орет тут целыми днями! А этот Нат Кинг Коул с его джазом меня уже просто достал! И ты говоришь, что раньше не слышал этой песни?!
— Я имел в виду, что не прислушивался к ним раньше, а теперь вот сосредоточился.
— Ты бы лучше сосредоточился на домашнем задании и на том, чтобы помогать матери по дому.
— Если песню не просто слушать, а пропускать через сердце, запомнить легко.
— Не перечь старшим, Карузо, — он покачал головой, взял свой «Кэмел» и закурил очередную сигарету.
Я решил больше не петь в присутствии отца.
А вот Мэри и Элизабет, напротив, высоко оценили мой талант.






