Библиотекарь сказала мне, что это мышь, но мышь была какая-то настойчивая и упорная: она скреблась часами напролет, а издаваемые ею звуки больше всего напоминали скрип пера по бумаге; казалось, кто-то сидел в подвале и, не переставая, строчил и строчил, как из пулемета.
А потом этот кто-то принялся напевать себе под нос. Я пошел на звук и оказался в небольшой комнатке, уставленной вдоль стен книжными шкафами. В центре лежал старый ковер. Звук шел из-под него. Отогнув угол ковра, я обнаружил под ним железный люк, лег на пол и прислушался: внизу явно была не мышь! Я попытался поддеть крышку люка пальцами, но он так плотно прилегал к полу, что у меня ничего не получилось. Требовалась какая-нибудь железяка. А тут еще и библиотекарше понадобилось зайти в эту комнатку. Быстро вскочив, я вернул ковер на место и изобразил на своем лице глупейшую улыбку. Потом вернулся в свой угол с твердым намерением выяснить, кто же там прячется, и поговорить с ним.
Вернувшись на следующий день в библиотеку, я заметил, что мои книги кто-то перекладывал, да еще и вытащил часть закладок. Эти паршивцы нашли меня и здесь. Весь день я притворялся, что читаю, хотя на самом деле лишь прислушивался к звукам, несущимся из подвала. Я ни секунды не сомневался, что там сидят подменыши. Улучив момент, я прокрался в ту комнату и, встав на колени, постучал по люку. Внизу была пустота. Но тут какой-то рыжеволосый мальчишка вошел в комнату, и я сразу вскочил и ушел, не проронив ни слова. Наверное, он подумал, что дядя спятил.
Спугнувший меня мальчик продолжал торчать в комнате с люком, поэтому я вышел наружу и сел на детские качели. Библиотека закрылась, молодая библиотекарша, направляясь домой, окинула меня презрительным взглядом, но мне было на нее наплевать. Неужели они прорыли ход в подвал библиотеки, чтобы шпионить за мной? Значит, где-то должны были и следы земляных работ. Я несколько раз обошел вокруг здания и вдруг увидел его! Он вылез из щели в фундаменте и сначала был плоский, как доска, но потом принял человеческий облик. Опасаясь, что подменыш решится напасть на меня, я огляделся в поисках путей к отступлению, но он внезапно прыгнул в сторону и исчез в кустах.
Я долго не мог успокоиться и несколько часов кружил на машине по городу и окрестностям, пока, наконец, глубоко за полночь не подъехал к дому матери. Поскольку дверь никто никогда не запирал, я вошел внутрь и взял все необходимые вещи: садовые ножницы, чтобы разрезать ковер, лом и моток прочной веревки. В сарае я нашел старую керосиновую лампу отца. Спать совершенно не хотелось. Хотелось довести дело до конца. Отобрать у них свою симфонию. И ничто не могло меня остановить. А что я сделаю с этим хобгоблином, я пока не придумал.
Весь следующий день я просидел в библиотеке, ожидая его возвращения.






