ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Легенды о том, что феи (или иной волшебный народец) воруют детей и занимают в семье их место, существуют у многих народов. Но в них не рассказывается о том, как сложно бессмертному созданию вроде Питера Пена постоянно модифицировать до мельчайших деталей свою внешность и психику, дабы избежать разоблачения. И нигде не узнаешь, каково превращенному в эльфа ребенку, наделенному магическими способностями, которые, кстати, совершенно не влияют на выживание в дикой природе, взрослеть не взрослея и столетиями ожидать шанса вернуться к людям. А про то, что произойдет, если эльф-подменыш и подмененный им малыш встретятся, до появления этой книги вообще никто не задумывался…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Наконец перед самым закрытием под полом что-то зашуршало. Он на месте! Я вышел наружу, сел в машину и стал ждать, когда улицы опустеют. Потом, обернув руку полотенцем, подкрался к библиотечной двери, вышиб стекло и, пробравшись сквозь лабиринт стеллажей, подошел к заветной комнате. Прислушался — там, внизу, явно кто-то был. Изведя целых три спички, я зажег керосиновый фонарь, потом разрезал ковер и, добравшись, наконец, до люка, который разделял два наших мира, подцепил его ломом…

И снизу хлынул неяркий свет. Там, в подвале, находилось некое подобие притона хиппи: всюду в беспорядке валялись старые ковры и покрывала, пустые бутылки, грязные тарелки, чашки и книги. Я просунул голову в люк, и перед моим лицом оказалось… Мое собственное лицо, только это было мое лицо в детстве. Вернее, его лицо. Генри Дэя. Мое отражение в старом-престаром зеркале. Он нисколько не испугался. И в его глазах не отражалось никаких эмоций. Словно он давно ждал этой встречи и даже обрадовался, что она наконец состоялась.

Этот ребенок и я долго смотрели друг на друга. Мальчик, мечтающий поскорее повзрослеть, и мужчина, мечтающий вернуться в невозможное детство. Две части одного целого. Его взгляд напомнил мне тот момент, когда украли меня, и тот, когда мы украли его. Все мои скрытые страхи и гнев за содеянное со мной вдруг вырвались наружу. Но тут примешивалась еще вина за то, что мы сделали с ним. Передо мной были виноваты, но и я был виноват. Мне стало жалко его, но кто пожалеет меня? Я украл его жизнь, но ведь и мою жизнь тоже украли. Тот старикашка на старой фотографии, был ли он счастлив? Мы все — жертвы, нас нельзя обвинять. Мы попали в заколдованный круг. Я уже не понимал — кто я? Густав или Генри? Тесс и Эдвард — чьи они жена и ребенок? Густава или Генри? Кто из нас музыкант — я или он?

— Прости меня, — единственное, что я сумел выдавить из себя в этот нелепый момент. Миг — и он исчез. А я остался с головой в люке и с сожалением о том, что так все глупо вышло. А ведь я мог сказать ему все это, объяснить, ведь никто не был виноват в том кошмаре, который случился с нами.

— Постой, — крикнул я, но, наверное, слишком поздно. Мало того, я потерял равновесие и свалился вниз. Там было очень тесно, и я стукнулся головой о потолок, когда попытался подняться на ноги.

— Слушай, я не хочу причинить тебе вред. Просто поговорить. Не бойся меня, — взывал я в темноту, но никто не откликался. Веревку и лом я положил на пол, а горящий фонарь поднял повыше.

Он сидел на корточках в углу и тявкал на меня, как попавшийся в силки лисенок. Я сделал шаг к нему, его взгляд заметался в поисках выхода. У его ног лежали две стопки бумаги, перевязанные шпагатом. В одной из них я узнал свою партитуру.

— Ты понимаешь, что я говорю? — спросил я его и протянул к нему руку.