— Я хочу поговорить с тобой.
Мальчик уставился в противоположный угол, будто увидел там кого-то, а когда я повернулся, следуя за его взглядом, оттолкнул меня и бросился прочь. От неожиданности я выронил фонарь, он упал и разбился. Ковролин мгновенно вспыхнул, загорелись лежавшие на полу бумаги. Я выхватил ноты из огня и стал бить ими по ноге, пытаясь сбить пламя, а потом, когда мне это удалось, кинулся к люку. В последний миг я оглянулся — мальчик стоял посреди подвала, словно приросший к полу, и с изумлением смотрел на потолок. Прежде чем вылезти наружу, я позвал его в последний раз:
— Генри!..
Он посмотрел на меня и улыбнулся. А потом сказал что-то, но я не понял, что. Я вылез из люка, побежал; из подвала валил дым и вырывались языки пламени. Когда я выбирался через разбитое окно из библиотеки, огонь уже лизал книжные полки.
После пожара я несколько дней безвылазно просидел дома, опасаясь, как бы меня не вычислили и не заставили оплачивать причиненный ущерб. Но полиция все равно внесла меня в число подозреваемых, так как та милая библиотекарша сказала им, что я в последнее время был чуть ли не единственным их посетителем и при этом вел себя «очень странно». Пожарные обнаружили в подвале мои фонарь, ножницы и ломик, но такие фонари, ножницы и ломики в нашем городе есть у всех, и их не смогли связать со мной. Как только полицейские покинули наш дом, от двоюродной сестры возвратились Тесс и Эдвард. Тесс выслушала мои сбивчивые объяснения и, когда полицейские пришли в следующий раз, заявила им, что в ту ночь, как раз в то время, когда начался пожар, она позвонила мне и мы долго говорили по телефону. В итоге дело об умышленном поджоге как-то само собой сошло на нет, а в полицейском заключении причиной пожара было названо самовозгорание.
Последние дни перед началом занятий в школе были особенно нервными. Случались моменты, когда я не смел посмотреть Тесс в глаза. Я ощущал вину перед ней за то, что сделал ее невольным соучастником своего преступления, а она, конечно же, догадывалась, что дело тут не чисто.
Однажды за ужином она сказала мне:
— Я чувствую ответственность за этот пожар в библиотеке, и мне кажется, мы должны как-то поучаствовать в ее восстановлении.
Тут же, за отбивными, она изложила свой план. Видно было, что она обдумывала его несколько дней.
— Мы объявим сбор денег, а также книг, а вы с друзьями проведете благотворительный концерт.
Что я мог на это сказать? Конечно же, я согласился.
За следующие несколько недель наш дом превратился в оплот благотворительности. По комнатам сновали люди, приносившие коробки с книгами.
Вскоре не только гараж и гостиная, но даже кухня и моя студия заполнились штабелями книг. Телефон разрывался от звонков волонтеров. Мы спешно готовили концерт.






