ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Легенды о том, что феи (или иной волшебный народец) воруют детей и занимают в семье их место, существуют у многих народов. Но в них не рассказывается о том, как сложно бессмертному созданию вроде Питера Пена постоянно модифицировать до мельчайших деталей свою внешность и психику, дабы избежать разоблачения. И нигде не узнаешь, каково превращенному в эльфа ребенку, наделенному магическими способностями, которые, кстати, совершенно не влияют на выживание в дикой природе, взрослеть не взрослея и столетиями ожидать шанса вернуться к людям. А про то, что произойдет, если эльф-подменыш и подмененный им малыш встретятся, до появления этой книги вообще никто не задумывался…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я был слишком потрясен, чтобы поздороваться.

— Чем могу быть полезен, молодой человек?

— Меня зовут Генри Дэй, и я пришел к вам научиться играть.

— Дорогой юноша, — ответил мистер Мартин со вздохом, — боюсь, это невозможно.

Я подошел к роялю и сел на табуретку перед ним. Вид его клавиш вдруг оживил во мне далекое воспоминание о моем немецком учителе музыки, который, стоя надо мной, постоянно заставлял меня убыстрять темп. Я растопырил пальцы как можно шире, проверяя диапазон, который они могут охватить, и прикоснулся к слоновой кости, из которой были сделаны клавиши. Я не стал играть, но почувствовал, что мистер Мартин, стоя у меня за спиной, внимательно изучает мои руки.

— Вы занимались раньше?

— Когда-то давным-давно…

— Покажите мне «до» второй октавы, мистер Дэй.

Мне не пришлось даже задумываться.

Мама с отцом, вежливо покашливая, вошли в комнату. Мистер Мартин выпрямился и повернулся к ним. Пока они приветствовали друг друга и пожимали руки, я играл гаммы — туда и обратно. Звуки рояля воскрешали в моем сердце партитуры, которые я знал когда-то. В моей голове возник голос —

heiss-bliitig, heissbliitig…

Больше страсти! Больше чувства!

— Вы сказали, он не умеет играть.

— Ну, да, — ответила мама. — Он ни разу не видел настоящего инструмента.

— Тогда этот мальчик — феномен.

Чтобы поддержать мистера Мартина в этом мнении, я сыграл

Twinkle, Twinkle, Little Star

так же, как на игрушечном пианино моих сестер. Я специально тыкал в клавиши одним пальцем, будто не видя разницы между инструментом и игрушкой.

— Он всему научился сам, — гордо сказала мама, — у нас есть игрушечное пианино, и он сам научился на нем играть. А еще он замечательно поет!

Я увидел, что отец при этих словах бросил на меня быстрый неприязненный взгляд. Мистер Мартин, слишком изумленный объемами моей мамы, этого не заметил. А мама продолжала превозносить мои таланты. Я же тем временем начал играть Шопена, но специально так переврал мелодию, что даже мистер Мартин не догадался, что это был Шопен.

— Мистер Дэй, миссис Дэй, я беру вашего сына, но должен предупредить, что минимал ьный срок занятий — восемь недель. По вечерам, в среду и в субботу.

Потом он понизил голос и сообщил цену. Отец нервно закурил и отошел к окну.

— Но для вас, — теперь он обращался только к моей матери, — я готов снизить плату вдвое. Только для вас и только для вашего сына. Я впервые встречаюсь с таким врожденным талантом, так что только для вас и только для него. Но тогда не восемь, а шестнадцать недель. Четыре месяца. Надо посмотреть, как далеко мы сможем продвинуться.

Я сыграл одним пальцем

Happy Birthday.

Отец затушил сигарету и положил руку мне на плечо, намекая, что пора уходить. Затем подошел к матери, взял ее за мясистое предплечье:

— Дорогая, нам пора.

И уже к мистеру Мартину:

— Я позвоню в понедельник.