ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Впервые на русском один из знаковых романов мастера британского магического реализма, автора таких интеллектуальных бестселлеров, как «Зубная фея», «Курение мака», «Дом Утраченных Грез», «Скоро будет буря», «Правда жизни». Индиго — мифический цвет, недоступный человеческому глазу и сулящий, по легендам, невидимость. Но в сумеречном мире, где таинственный отец Джека Чемберса — царь и бог, индиго приводит к измене, наваждению, безумию. Узнав о смерти отца, богатого нью-йоркского арт-дилера с обширными эзотерическими интересами, лондонский судебный исполнитель Джек Чемберс не испытывает особых эмоций: он не виделся с отцом пятнадцать лет. Однако именно ему предстоит выступить исполнителем отцовского завещания; на первый взгляд — ничего сложного, но сумеречный мир уже готов распахнуть Джеку свои объятия..

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Порывисто схватил ее руку и поцеловал изящные пальцы.

— Могу я загладить свою вину? Он тебе еще нужен? Я имею в виду — брат?

Пораженная, она взглянула на него:

— Что мне сейчас нужно, так это водка с тоником.

3

Панч прошел замечательно, и не успели подать основное блюдо, как от первоначальной враждебности Луизы не осталось следа. Он еще не вполне воспринимал ее как сестру (не то чтобы у Джека была другая, с которой он мог бы сравнивать) по одной причине: его слишком заинтересовало, как она пахнет. Когда он, повинуясь порыву, поцеловал ее руку, на губах еще долго оставалось ощущение аромата ее кожи. Она была проницательна, остроумна, смешлива. Не было ничего необычайного в мысли, что они и должны были поладить, поскольку половина генетического кода у них общая. И все-таки для обоих было непонятно, как, имея общего отца, они до сих пор не знали друг друга.

Луиза оставила Джеку номер своего телефона. Позже Джек вернулся в отцовскую квартиру, воспользовавшись ключами, которые она ему передала. Хотелось побыть там одному, проникнуться ее духом, настроиться на одну волну с тенью отца. Он стоял посредине безликой гостиной, все еще в пальто, косо поглядывая на картины по стенам. В квартире ощущался слабый запах благовонных курений, возможно сандаловых палочек. Джеку знаком был этот запах по памятным дням в Нью-Йорке.

В спальне не было ничего лишнего; на туалетном столике еще лежала щетка для волос, в которой застряло несколько седых волосков и которая хранила отцовский запах. В кабинете с компьютером, книжными стеллажами, занимавшими стену, и отдельным письменным столом царила неправдоподобная чистота. Единственным признаком того, что кабинет принадлежал живому человеку, был лист промокательной бумаги. Его полностью покрывали причудливые каракули: тут были завитушки, раковины, молекулы ДНК, колпаки, усеянные, как у магов, полумесяцами и звездами, телефонные номера — все вперемешку, наезжая друг на друга, и в углу — латинская фраза: auribus teneo lupum[2].

Вскоре Джек открыл секрет идеальной чистоты, поражавшей в отцовской квартире. Одна из комнат, нежилая, была завалена хламом — словно, чтобы поддерживать порядок в остальных комнатах, сюда сносилось все старое и ненужное. Если старые журналы и пожелтевшие газеты еще как-то складывали в высокие стопки, то все прочее просто бросали с порога и, не успевало оно шлепнуться на пол, дверь захлопывали. От всего этого старья придется избавиться до продажи квартиры.

Прежде чем возвращаться в отель, Джек провел какое-то время в центре. Бродил по Лупу,[3] проходил между железными опорами и клепаными фермами надземки, по которой, мотаясь, мчались грязные поезда. Улица сотрясалась и грохотала, когда по ней чертил сатанинский коготь.